Среда, 18 июля 2018 17:25

Бесстрашная "фройляйн" Валя Довгер

http://zagadki-istorii.ru/lubov-65.html

Взято с : http://zagadki-istorii.ru/lubov-65.html#ixzz5Ld0OdNPR

Девушка немецкого обер-лейтенанта

Они шли вдвоем. А люди зло смотрели им вслед. Некоторые  произносили: «Шлюха!» А они делали вид, что ничего не слышат и не замечают, и  даже слова не могли сказать в свое оправдание. Любая попытка объясниться была бы  чревата гибелью и для них, и для всего подполья.

Разведчики Валентина Довгер и Николай Кузнецов работали в  тылу немцев на советскую разведку. Они были людьми уникальных способностей и  каждый день рисковали жизнью. Кузнецов не смог остаться в живых. А Довгер  повезло уцелеть. Умерла она через много лет после Великой Отечественной войны -  в 1990 году. 

Человек с запятнанной анкетой 

Была ли это любовь? Сегодня трудно дать точный ответ на этот  вопрос. Довгер не особенно любила рассказывать в мелких подробностях о своем  военном прошлом. А Кузнецов - легендарный разведчик - погиб в 1944 году. О  Николае Ивановиче Кузнецове советские люди знали с детства: по мотивам его  судьбы сняли знаменитый фильм «Подвиг разведчика». Уже в 1948 году в СССР вышла  книга бывшего командира партизанского отряда Дмитрия Медведева «Это было под  Ровно», на примере героев которой - бесстрашных советских разведчиков,  действовавших в тылу врага, - выросло не одно поколение школьников. 

Николай Кузнецов от рождения был абсолютно феноменальной  личностью. Появился он на свет в 1911 году в селе на территории нынешней  Свердловской области, в обычной крестьянской семье. 

Уже в юном возрасте у него проявились поразительные  способности в самых разных областях и выдающаяся тяга к знаниям. Особенно легко  деревенскому мальчишке давались языки. 

Забегая вперед, скажем, что Кузнецов осваивал языки как бы  между делом. К концу жизни он, кроме русского, свободно владел украинским,  польским, языком коми, эсперанто и, конечно, немецким. Он, не побывав в Германии  ни разу, владел шестью диалектами этого языка. Собственно, дар осваивать наречия  других народов и спас Николая от сталинских репрессий. 

Он рано обратил на себя внимание органов НКВД, на которые ему  в будущем, по иронии судьбы, пришлось работать. Первый раз его исключили из  комсомола как сына кулака (семья была зажиточной). Потом восстановили в  организации. Но ненадолго: второй раз его выгнали из ВЛКСМ и осудили за то, что  он трудился рядом с теми, кто занимался приписками. (Хотя Кузнецов сам и доложил  об их деятельности в соответствующие органы.) В 1938 году Николая посадили  непонятно за что. И сидеть бы Кузнецову в застенках или быть расстрелянным, если  бы пристально наблюдавшие за всеми представители органов НКВД не обратили  внимание на его знание языков (во время коллективизации в Республике Коми  Кузнецов, служивший там, как бы между делом за считанные месяцы научился  говорить на местном наречии без всякого акцента). 

Сотрудники органов поняли: перед ними - штучный товар. Так  Николай Иванович стал особо засекреченным спецагентом. Ему выдали паспорт на имя  фольксдойче («этнические германцы», которые жили за пределами Германии) Рудольфа  Шмидта. С 1938 года Кузнецов вращался в среде немецких дипломатов: выведывал  тайные сведения о планах нацистской верхушки. Среди «соотечественников» он  отточил свой чистый берлинский выговор. 

Когда началась война, Кузнецов «стал» немецким военным Паулем  Зибертом, и его перевели в сотрудники НКВД по линии «Т» - в подразделение,  которое занималось террором на вражеской территории: Кузнецов сам добился  отправки на фронт, ибо ему надоела безопасная жизнь в столичной дипломатической  среде. 

Вообще, Николай Кузнецов, был предан советской власти, хоть и  пострадал от нее. Фашизм и фашистов он искренне ненавидел. Кроме того, этот  выдающийся разведчик, как и все незаурядные агенты, обладал качествами азартного  игрока: риск, жажда игры на грани жизни и смерти придавали ему сил и энтузиазма. 

Отомстить за отца 

Николай Кузнецов и Валентина Довгер

    Кузнецов познакомился с Валентиной Довгер в 1943 году в  партизанском отряде «Победители», который базировался под украинским городом  Ровно. Валентина Константиновна страстно мечтала воевать против фашистов. Дело в  том, что незадолго до встречи с Кузнецовым отца 17-летней Вали жестоко казнили  бандеровцы, утопив живым в речной проруби. Константин Довгер сотрудничал с  партизанами - он как местный житель свободно расхаживал по местности: добывал  ценные сведения и делал наблюдения. Связным между партизанами и Довгером часто  выступала его старшая дочь Валя. 

После казни отца Вале предлагали уйти из родных мест. Но  девушка хотела продолжить дело своего родителя. Еле уговорили ее отправиться на  курсы радистов. 

О знакомстве с Кузнецовым позже рассказывал сын Довгер,  преподаватель Воронежского университета: «...мама в очередной раз просила  оставить ее в отряде. А неподалеку от них стояли два о чем-то разговаривающих  партизана. Вдруг один из них обернулся и с явной иронией сказал маме:  "Соглашайтесь, девушка. Пока отучитесь, глядишь, а там и война закончится. Если  повезет, прилетите в отряд, стрельнете пару раз в воздух в качестве салюта". И,  отвернувшись, сказал что-то в таком же роде по-немецки второму партизану... 

А мама никому не позволяла, чтобы над ней иронизировали. И  она тут же, без задержки, нашла что ответить. Тоже по-немецки. Немецкий она  знала хорошо. Тогда этот партизан обернулся и уже без иронии, немного удивленно,  обратился к маме: "А в разведке согласны работать?" Мама, конечно же, была  согласна. Тогда они уже стали убеждать Медведева. И переубедили, хотя и было это  нелегко. Вот так и состоялось знакомство мамы с Кузнецовым». 

Покушение на рейхскомиссара 

    О личной жизни Николая Кузнецова известно немногое: он  был когда-то недолго женат. С супругой быстро расстался, хотя официально с ней  так и не развелся. Потом его жизнью стала служба. 

Почему он выбрал именно юную Валю? Почему поверил в нее? 

Не выбрать ее, такую худенькую и красивую, было трудно. Всего  месяц Кузнецов учил Довгер мудрости работы в тылу врага. А дальше - в дело. 

Вскоре хрупкую темноволосую девушку стали встречать в  обществе немецкого офицера Пауля Зиберта. Они отлично смотрелись вместе: «немец»  - настоящий ариец, эдакая белокурая бестия. И хрупкая Валя - «предательница» из  местных фольксдойче. Им приходилось плевать на шепот за спиной. Они преследовали  высокие цели. 

То, чем занимался Кузнецов, называется личным терроризмом. В  его задачи входило убийство высокопоставленных фашистов. Вообще, с лета 1942-го  по март 1944-го Кузнецов на оккупированной территории лично уничтожил 11  высокопоставленных нацистов. 

Главной его целью был Эрих Кох - рейхскомиссар Украины.  Кузнецов-Зиберт написал ему сентиментальное письмо: он-де хочет жениться на  девушке немецкого происхождения, отца которой убили партизаны. Автор послания  просил не угонять ее в Германию. Удивительно, но в мае 1943 года «жениха» и  «невесту» чувствительный Кох принял лично. 

Во время разговора Кузнецов так и не смог вытащить из рукава  «вальтер»: в помещении были еще 3 офицера, которые смотрели на руки Николая.  Валю увели в другое помещение, где она с замиранием сердца ждала «Пауля»... 

Они ушли от Коха вместе. Согласно докладу Кузнецова о встрече  с Кохом, рейхскомиссар в разговоре сообщил о готовящемся наступлении на Курск.  Это звучит странно: зачем высокопоставленный нацист рассказал о планах  командования человеку, которого видел впервые?.. Кох, кстати, остался в живых:  он умер после войны в тюрьме на 91 -м году жизни... 

Валю оставили в Ровно и даже дали ей маленькую должность в  рейхскомиссариате. 

Кузнецов продолжал свою подрывную деятельность на территории  Украины. Валя снабжала его информацией. Она ни разу не подвела разведчика. 

Разлучила их смерть Кузнецова. В марте 1944-го его отправили  во Львов продолжать террористическую деятельность. Но к тому моменту немцы уже  раскрыли разведчика и разослали его ориентировки. Николая убили не фашисты, а  бандеровцы - он отстреливался до последнего патрона. 

А Валю схватило гестапо. Ее жестоко пытали, но она настаивала  на своем: она-де не знала, что ее жених Пауль Зиберт - советский шпион. 

Победу Довгер встретила в одном из немецких концлагерей... 

После войны она вышла замуж за военного следователя, родила  сына. Семья переехала в Воронеж, где служил супруг Валентины. До своей смерти в  1990 году Довгер (по мужу Рыбак) жила в этом городе. 

О своем романе с Кузнецовым она говорить не любила - уж  больно время было пуританское.

 

http://samsv.narod.ru/Klb/City/Voronezh/Vrn/Person/Dovger_V.html

Довгер Валентина Константиновна (1925 - 1984), по мужу - Рыбак.    Советская разведчица, боевая помощница известного советского разведчика, Героя Советского Союза Николая Ивановича Кузнецова. В момент немецкой оккупации Западной Украины проживала в Ровенской области с родителями (отец был разведчиком в партизанском отряде Героя Советского Союза Дмитрия Медведева "Победители", в марте 1943 года был захвачен украинскими националистами и зверски ими замучен). С 1943 года добровольцем вступила в отряд "Победители" и была направлена в Ровно на связь с Николаем Кузнецовым (вместе с ним готовила акты возмездия против высших военных чинов). В январе 1944 года должна была поехать в Восточную Пруссию, но была арестована гестапо, подвергнута пыткам и вывезена в Германию в один из концлагерей. С 1950 года жила постоянно в Воронеже. Много внимания уделяла военно-патриотическому воспитанию молодежи. Награждена орденами Ленина, Отечественной войны I степени и медалями.    Мемориальная доска, посвященная Валентине Довгер установлена в Воронеже в декабре 2006 года, на доме по улице Кирова, 24. 


А. Никонов «Репортаж с линии фронта»  Документальное повествование. (Фрагмент из главы 4 - журнал "Подъем",№ 6, 1987)

   Худая, как девушка, — лицо, руки, тело, все удлиненное, резкое и в то же время мягкое. Пергаментные руки, живущие отдельно: когда она говорит — спокойно и чуть заторможенно, по привычке, наверное, внимательно изучая собеседника, рассматривая его тихо и незаметно, — руки живут отдельной жизнью — на трагическом изломе и с нетерпеливой жестикуляцией. Седая короткая стрижка и неизменная папироса. Такой я знаю Валентину Константиновну Довгер — боевого товарища Кузнецова, живущую после войны в моем городе, — пожилую и до сих пор красивую женщину. Когда-то — помнишь, Дед? — она учила меня заваривать чай по-партизански с большого чайника, когда он закипает, снимается крышка, и над паром помещается заварной чайничек. Вот и вся премудрость. Но тот чай был для меня и остался партизанским — чаем моего детства, времени искренних друзей и исполнения клятв. Она не любит говорить о прошлом: «О нас слишком много написано — вряд ли мы заслужили того. Ведь большинство товарищей ушли на задание, так и оставшись неизвестными… »     Они все уходили за линию фронта как в неизвестность. Сколько раз, когда они шли на задание с Николаем Ивановичем, ее хлестали по щекам ненавидящие глаза людей. «Шлюха!» — было самым мягким словом из всех, брошенных в спину. Самое тяжелое в их работе — беспощадность и неприязнь человеческих глаз, сытость и умиленность взгляда врага, на который надо отвечать одобрением и пониманием.     Однажды после войны, на встрече фронтовиков в ровенском театре, к ней подошла пожилая женщина, вгляделась в лицо и чуть не расплакалась: «А ведь это вы жили там… это вы ходили все время с немецким офицером… О, если бы я знала!»     «Если бы вы знали, дорогие мои люди, как мучительно трудно видеть ваши глаза! Если бы вы знали, кто я, кто он», — могла только подумать и сжать его руку, чтобы не броситься назад, к ним — таким близким и чужим людям. Стараясь говорить непринужденно, они шли на задание и не знали, смогут ли те люди простить их, случись умереть «немцами». И тут же гнала прочь эти мысли, потому что, думая о смерти, разведчик не может работать. Это закон. Это приказ. Это пожатие руки товарища.     Она вспоминает первые послевоенные кинокартины о войне, — в них не было правды о той жизни, которую они выстрадали, которую, как цветы, принесли после победы к могилам друзей. В послевоенных книгах было много жестокости, но правда будто осталась навсегда за линией фронта, за чертой прошлого. Наверное, так необходимо. Им надо было на какое-то время не поверить в то, что перенесли, чтобы начать новую жизнь, и, лишь привыкнув к ней, вернуться к прошлому. Избавившись от незначительного, увидеть там главное: в самые критические дни никто и никогда, даже в мыслях, не терял свою главную веру — в победу. Хотя она была очень далека.     Поэтому на труднейшем перевале военных лет, в сорок третьем году, находясь глубоко в тылу врага, товарищ и командир Валентины Довгер мечтал, как они встретятся после войны и пройдут, не пряча от людей глаза, по улицам Ровно. «Не рано ли мечтаем? — спросила она Кузнецова. — Доживем ли?» — «Доживем! Обязательно… — слишком уверенно ответил он, понял это и после паузы добавил: — Пусть нас не будет. Это возможно… Но другие — они пройдут здесь».  

 

 

 

 

Медиа