Среда, 18 июля 2018 14:45

Елизавета и Михаил Мукасей. Легендарная супружеская пара долгие годы работали с позывными: "Зефир" и "Эльза"

https://agesmystery.ru/rubriki/lica-razvedki/mixail-i-elizaveta-mukasej-razvedchiki-nelegaly/

Михаил и Елизавета Мукасей – разведчики-нелегалы

За десятилетия странствий и мотаний по миру у них не было ни одного прокола. У контрразведок противника ни намёка на подозрения. Незаметное возвращение господ «X» и «У» домой, где их ждали честно заработанные почёт и уважение. И, как полагается в таких случаях, далее полнейшая тишина.

И если бы не их дети — кинооператор Анатолий Мукасей и его жена-киноакгриса, режиссер Светлана Дружинина, искренне гордящиеся родителями, разведчики-нелегалы Михаил и Елизавета Мукасей до сих пор не были бы известны широкому кругу читателей, да и вообще простым людям.

Пусть в конце жизненного пути, но Михаил и Елизавета Мукасей (Майкл и Бетси соответственно) должны получить хотя бы толику причитающейся им славы, публичного признания. К чести руководства Службы внешней разведки России следует сказать, что оно поддержало эту исключительно мудрую инициативу.

Михаил Исаакович, высокий, с чуть прогнувшейся спиной, носит чёрные очки с мощными линзами. Однако не помогают ни оптика, ни операции — зрение почти пропало. Елизавета Ивановна передвигается на кресле-каталке. Сильно беспокоят ноги. И всё же голос у М. Мукасея громкий, память не подводит и рассудок ясен. А ведь родился Мукасей Михаил Исаакович 13 августа 1907 года.

В его родном Замостье было 350 дворов. Деревня находилась в Белоруссии, а жили там почти одни поляки. Освоил чужой язык в польской школе. Сын, племянник и внук кузнецов, с десяти лет помогал старшим в кузнице. А потом вдруг рванул в Питер. Днём — кузнечный цех Балтийского судоремонтного, вечером — рабфак. После школы поступил учиться в Ленинградский университет.

А в один прекрасный день после окончания учёбы в университете — повестка. И М. Мукасея вызвали в партийную организацию высшего калибра — Центральный комитет. Его и других сравнительно молодых и относительно образованных людей от станка приветствовал член Политбюро. Он заявил: «Мы вас командируем на новую работу». Один из приглашённых попытался уточнить: а что за работа? На что получил ответ в духе времени: «Вот когда вы туда придёте, там вам всё и объяснят». Они туда прибыли, и им там всё объяснили.

Так в конце второй половины 30-х годов началась учёба М. Мукасея в разведспецшколе. Год учёбы, по интенсивности и напряжению сравнимый разве что с чисткой котлов на «Балтийском».

И вот уже 11 июля 1939 года Михаил и Елизавета Мукасей с двумя детьми спешат в Штаты. Им предстоит работать в Лос-Анджелесе под крышей советского консульства. На второй же деньпосле их приезда в Лос-Анджелес в консульство пришёл молодой приятный американец. Представился: «Я из местной службы безопасности, хотел бы с вами поговорить». Разговор продолжался два часа. После этого Михаил сразу полез в подвал. Там он обнаружил кучу каких-то непонятно к чему подключённых кабелей, сплошные переплетения, а телефон на всё консульство — один. Мукасей тут же обрезал все провода, кроме телефонного. Через 15 минут приехала машина и работавший под монтёра «парень» уверенно заявил: «У вас с телефоном что-то не в порядке». Так что свеженьким разведчикам многое стало ясным с самого начала.

На первый взгляд, казалось бы, что делать легальной разведке в столице Голливуда? Сам по себе Лос-Анджелес для разведки оперативного интереса не представлял. Но многие звёзды кино, писатели, интеллектуалы были вхожи в высшие государственные сферы. Им доверяли и поверяли тайны даже американские президенты. Особенно Рузвельт. У каждого своя слабость: Рузвельт обожал пооткровенничать с элитой. Иногда сведения от секретаря консульства, а затем и вице-консула Мукасея шли в Центр со ссылкой на источник — из кругов, близких к президенту.

У четы Мукасеев отношения со знаменитостями завязывались тёплые, доверительные. Писатель Теодор Драйзер звал их просто Майкл и Лиз. Захаживал к ним в гости знаменитый музыкант Леопольд Стоковский. Мукасей бывал частенько в Академии искусств и на встречах с писателями. Почему-то быстро сошёлся с Чарли Чаплиным. Елизавета Ивановна вспоминает о нем как о родном:

«Обаятельный был человек. При знакомстве сразу признался, что любит советских людей, а женщин — в первую очередь. Захаживал к нам в консульство, где его встречали “на ура”. Мой Миша предлагал всегда Чаплину водочки, и тот почти никогда не отказывался — умел пить. А за три недели до праздника Октября муж всегда заезжал к Чаплину домой, сажал его в свою машину и вез в свой кабинет. Там Чарли Чаплин записывал на диск приветственную телеграмму для советского народа. И однажды Чаплин произнёс: я люблю всех вас, ваших детей и даже ваших животных. Муж тогда намотал все это себе “на ус”.

 

В то время у нас были хорошие отношения с нашими моряками, которые совершали регулярные рейсы между СССР и Штатами. И Миша поехал на корабль, попросил капитана сделать для Чаплина что-нибудь приятное. И уже в следующий рейс матросы привезли в подарок Чаплину лесного бурого медвежонка. Ласковый попался зверюшка и сразу полез к Чарли миловаться.

У нас даже остался снимок: актёр Ч. Чаплин целуется с русским Мишкой, которого, конечно же, прозвали “Чарли”. Он долго жил у Чаплина дома, потом, когда вырос, актёр передал его в местный зоопарк».

Михаила и Елизавету познакомили потом с Мэри Пикфорд и Дугласом Фербенксом. Поразили их и чудеса Уолта Диснея. Он относился к советским людям с подчеркнутым дружелюбием. Запомнил высокого русского и его симпатичную жену из консульства. Однажды даже показал, как рисует своего уже тогда знаменитого Микки-Мауса.

Но Мукасеи усвоили для себя одно чёткое обстоятельство: все эти почести и знакомства происходили благодаря тому, что они представляли великую страну — Советский Союз. Это было абсолютно правильно. И ещё следует тут добавить, что Майкл и Бетси были симпатичной и в прямом и в переносном смысле парой. И американцы, да и люди из других стран, где им пришлось побывать уже потом на положении нелегалов, это особенно чувствовали. Контакты и отношения устанавливались естественно, а не по долгу службы. Вернее, не только по долгу службы.

Конечно, смысл пребывания в Лос-Анджелесе заключался не в светских приёмах. Появились ценные источники информации. Тот же Ч. Чаплин не раз предупреждал: «Гитлер нападёт на вашу страну». И М. Мукасей немедленно передавал такие сообщения в Центр. Да если бы тревогу бил только один Ч. Чаплин... Все ждали большой войны. Кто-то из американцев лишь только намекал на это, а были и такие, что били в набат: наци наплюют на все эти бесполезные пакты о ненападении, кому вы поверили... И лишь в Москве, к их удивлению, именно на эти сигналы реагировали слабо. Если вообще реагировали.

 

Но грянуло. Не могло же не грянуть. И многие американцы, русские эмигранты, которые раньше воротили нос от Советов, потянулись в консульство. Да, Мукасей работал в разведке. Но он оставался и настоящим дипломатом. Быть может, прикрытие даже развязывало руки. Он чувствовал себя обязанным и перед своей попавшей в беду страной, и перед доверившимися ему американцами.

Руководство Центра завалило заданиями. И Мукасей добывали информацию, давая шанс аналитикам из Центра делать выводы для принятия соответствующих решений.

В Лос-Анджелесе произошёл один такой забавный случай. Американцы, по согласованию с нами, установили в консульстве электроаппарат (наподобие телетайпа) для передачи телеграмм. Михаил передавал жене бумажки с соответствующими текстами, и она в любое время дня и ночи отправляла донесения в Москву. Для нас аппарат оказался просто дорогим подарком.

Когда же началась война с фашистской Германией, в Москве ломали голову, что предпримут японцы. Неужели нападут на СССР с Востока? Требовалась информация по данной проблеме.

В Лос-Анджелесе к тому времени вольготно расположилась целая японская колония. Да и американцы до Пёрл-Харбора торговали с Японией довольно активно. Ездили туда толпами.

Сейчас же срочно требовались знакомства не только с голливудской богемой. И Михаил Исаакович вступает в контакт с торговцами. Тут ему помог один антиквар, у которого был бизнес с японцами. Вот уж кто щедро делился своими впечатлениями. Из всего услышанного и разведанного складывалось следующее впечатление: японцы на войну с СССР пока не решатся. М. Мукасей писал по этому поводу длинные депеши, супруга передавала сведения в Москву. Сомнения, конечно, были у каждой стороны: и у нелегалов, и в Центре.

Но когда дивизии сибиряков перебросили с Дальнего Востока под Москву, разведчики поняли: в Москве их информация без внимания не осталась. Источники М. Мукасея подтверждали информацию, переданную из Токио разведчиком Рихардом Зорге.

Однажды Елизавета Ивановна рассказала историю, которая ей дорога и видится пророческой, а вот Михаил Исаакович, не слишком верящий в мистику, считает происшедшее совпадением.

Это произошло в антикварном магазине. Его владелец поддерживал контакты с Японией и был для них небезынтересен. Может, и помогал. Как-то в его магазине появился большой пакет из Японии с загадочной надписью: «Кто узнает, от кого подарок, тому его и отдайте». И Майкл интуитивно, как считает Елизавета Ивановна, почувствовал, что это от Рихарда Зорге. Возможно, Мукасей знал или где-то слышал это. Пакет вскрыли — действительно, от Зорге, без указания адресата и хотя бы какого-то имени. Просто: «Это моим друзьям». Подарком оказался чудесный серебряный кофейный сервиз, который и по сей день хранится в семье нелегалов, как реликвия. Не склонный в иные моменты к подробностям, Михаил Исаакович и сегодня никаких комментариев по этому поводу никому не даёт.

Вернувшись из Лос-Анджелеса в Москву, М. Мукасей работал в специальной разведывательной школе заместителем начальника учебной части. Вместе с двумя генералами и другим старшим офицером «готовили разведчиков для зарубежной работы». И однажды стать нелегалом предложили ему самому.

В нелегальной разведке он проработал более 20 лет. Вместе с женой побывали во многих странах. Каких?..

«Я лично, — говорит Михаил Исаакович, — имел возможность ездить по разным странам. Документы у меня были хорошие. А легенда была тяжелейшая. Не из бахвальства скажу, не каждый разведчик мог её выдержать и выполнить... В моей семье во время гитлеровской оккупации погибло 30 человек. В места, где погибли мои родные, мы ездили. Людей, которые выжили, осталось мало, по пальцам можно пересчитать.

Я нашёл человека, он действительно был в этом концлагере и прошёл через ад. Всю его биографию я взял, один к одному, на себя. А данного человека, с биографией, ставшей моей, с помощью наших властей постарался отправить в Израиль. Туда же выехал и его отец. Дальше развивать эту тему нельзя.

Теперь, что касается иностранных языков, то рабочими были английский и немецкий. Основной — английский. Немного говорил по-испански, немного на французском. Бенгальский тоже не помешал. С женой общались когда на немецком, иногда на польском, на английском...

Если надо было решить какой-то сложный вопрос, приходилось говорить на родном — русском. Но только не дома и не в машине. В этом случае мы выезжали за город, оставляли машину — и ходили, обсуждая проблемы на русском языке.

Чем мы занимались за рубежом. В основном предпринимательской деятельностью. Мы имели возможность и право заключать всяческие торговые сделки с любой страной и фирмой. Главным образом я занимался тем, что являлся посредником между покупателем и продавцом. За это получал проценты. И, конечно, использовал знакомства по разведывательной линии. Публика, с которой мы были связаны, давала нам объективные сведения о ходе и состоянии дел на рынках различных стран.

У нас было на связи по нескольку агентов, и мы получали от них информацию, документы и передавали эти сведения в Центр. Делали всё, как должно было быть. Это наша практическая жизнь и работа. У нас была двусторонняя связь: от Центра к нам, и от нас — в Центр.

Однажды у нас чуть не случилась неприятность. В первые годы радиопередатчик был громоздкий — весил 16 кг. Это потом, за два десятилетия, технику усовершенствовали, и мы в последние годы получили уже аппараты модерн. А тот, пудовый, таскать было нельзя и спрятать было также очень сложно.

И однажды утром читаем в газете, что вчера на соседней улице в таком-то доме произведён обыск на предмет наличия и пресечения работы нелегального радиопередатчика. Ковда мы вышли из дома, ще сняли временное жилище, по улице курсировали машины с антеннами-пеленгаторами.

А произошло следующее. Во время радиосеанса с Центром, когда Елизавета Ивановна передавала сообщение, в нашем передатчике отказала одна лампа и сеанс длился дольше обычного. Но повезло нам и на этот раз. Наше жилище находилось, по счастливому стечению обстоятельств, на уровне их государственной радиостанции, которая тоже наверняка работала во время нашего сеанса с Центром. И мы оказались как бы в стороне. Заподозрили кого-то другого. Но дальше рисковать нам было нельзя, и мы временно прекратили выходить на связь. Держали, как и положено в таких случаях, паузу около трёх месяцев.

Однажды к нам приехал наш сотрудник из Центра. Этот человек, в принципе, мог подковать блоху. Для нас он обустроил прекрасный тайник для радиопередатчика. Но в один из дней, когда он у нас работал, к нам в гости вдруг нагрянули наши знакомые, которым объяснить присутствие в доме этого человека было бы крайне трудно. Наш умелец не растерялся, залез на чердак и терпеливо сидел там три часа, пока гости наши не уехали от нас.

А вот ещё случай, который может произойти с каждым, даже самым гениальным разведчиком. От этого случая нет спасения, и кто бы, где бы и как бы ни учил вас, никакая наука и никакие профессиональные ухищрения не помогут. Разве можно избежать случая?

Было это давно, когда я во время подготовки к нелегальной работе находился в одной из стран Европы. Однажды вечером я спокойно возвращаюсь домой. И тут встречается мне прохожий, который с большим изумлением на русском языке спрашивает: “Миша, что ты здесь делаешь?” Я с испугу вылупил глаза, смотрю на него. Тогда он ко мне на английском: “Is it Possible? — Возможно ли это?” Молчу, просто молчу. Он отошёл, но через секунду снова подбежал ко мне: “Миша Мукасей, ты не помнишь как мы вместе бывали в консульстве?” Как же не помнить! Семья выходцев из России, жили в Америке, мама его преподавала у нас в консульстве в Лос-Анджелесе английский язык, а он был в те годы подростком. А тут превратился в молодого красивого джентльмена, которому я прямо говорю: “I don’t knou you. — Я вас не знаю совсем”. Разошлись и, к счастью, без оперативных последствий. Такие встречи происходят и довольно часто. Для некоторых моих коллег они заканчивались, мягко говоря, не столь удачно.

Язык — это чуть не самое главное оружие разведчика. Искали мы с женой однажды, ну скажем в Амстердаме или в Антверпене, одного нашего пропавшего человека. Он три месяца не выходил на связь. И Центр поставил перед нами задачу: найти, узнать, в чём дело, и помочь. Приложив определенные усилия, мы отыскали судно, на котором он плавал. Называлось оно “Игл” — “Орёл” по-русски. Когда я на немецком языке попросил, чтобы нас с женой доставили на этот стоящий на рейде корабль, даже разговаривать с нами не стали, не то чтобы куда-то везти.

Это было в середине 50-х годов, и, видимо, не попал я с языком: тогда случилось, что немецкий не всех устраивал, и нас прямо окатили презрением. Таким образом, утро выдалось неудачным, но мы решили рискнуть ещё раз.

Вечером я по-другому оделся (пригодился, кстати, парик) и требовательным тоном, на простецком английском заявил, что нам прямо сейчас необходимо попасть на “Игл”. Командный тон произвёл впечатление: сразу предложили садиться в моторку, что мы и сделали. Подошли к кораблю, вскарабкались по трапу на палубу. Смотрим — вон он, наш человек, работает на палубе.

Правда, к тому времени Центр на всякий случай изготовил документы — пропавший моряк являлся родственником моей жены, но доказательств никто не спрашивал, и мы обратились к старшему с просьбой: “Не могли бы мы увидеть мистера такого-то?” “Вон ваш мистер, палубу драит” — ответили нам. Так мы и встретились с нашим моряком.

Пропал же он потому, что решил развлечься и купил себе мотоцикл. Ну и на радостях прокатился так, что попал в аварию, после чего загремел в больницу на три месяца. Этот случай, между прочим, говорит о том, что в выборе развлечений разведчик должен быть крайне осторожным.

А вообще мой коллега отличался неописуемой смелостью. Раньше он был помощником капитана одного большого корабля. Немецкая бомба попала в его судно, и командир погиб. Тогда наш друг принял командование на себя и привёл горящий корабль в Ленинград. Сам он был родом оттуда. Мы с Елизаветой Ивановной на этот раз отыскали его на “Орле” и потом долгое время тесно работали с ним за рубежом вместе.

Во время событий в Венгрии в 1956 году мы с Елизаветой были уже в Европе. Повстанцы относились к коммунистам жестко, зло, и то, что Хрущев послал туда пушки, мы посчитали тогда правильным. А вот о событиях в Чехословакии, о Пражской весне писали в Центр открыто: наше правительство делает большую ошибку. В донесении мы прямо указывали, что чехи будут помнить обо всем лет сто и превратятся в наших врагов. Мы бывали в этой стране неоднократно и обстановку там знали достаточно хорошо.

По поводу Израиля у нас было собственное мнение. Однажды мы прибыли туда месяца на три. Только что закончилась война 1967 года, и когда мы ездили по отдельным районам, ещё взрывались бомбы. Центром нам была поставлена конкретная задача. Для её выполнения требовалось найти компетентных людей, которые были бы в курсе того, что собирается предпринять израильское правительство в дальнейшем с арабским миром. Удалось выйти на одного человека, который был не только в курсе событий, но и сам выяснял для нас многое непонятное. В своё время он состоял в правительстве, потом его уволили и сильно этим озлобили. Он не знал тогда, на кого работает, — мы все расспросы вели очень осторожно. Но знал он действительно очень много. Были и другие высокопоставленные источники. Это позволило нам ещё в 1970 году сделать определённый вывод: Израиль может пойти на некоторые уступки арабам и палестинцам. Но только не за счёт Иерусалима. Тут они голову положат, но его ни за что не отдадут. Я так и сообщил в своём донесении. Тогда этот мой отчёт в Центре восторга и понимания не вызвал. Прошло более 30 лет. И я счастлив, что тогда не ошибся!»

«Наши сотрудники относились ко мне очень хорошо и гуманно, — отмечает Елизавета Ивановна. — Получалось так, что каждый год я проводила свой отпуск с детьми. И ребята у нас с Мишей выросли талантливые. Сын Анатолий — один из лучших кинооператоров. Дочка тоже была связана с кино, работала администратором, директором картин на Центральной студии документальных фильмов. У Анатолия жена — Светлана Дружинина, актриса, кинорежиссер, она мне сразу понравилась. У нас в семье четыре члена Союза кинематографистов. Личная жизнь у нас удалась. Мы можем гордиться редчайшим взаимопониманием. Один взгляд Михаила Исааковича — и мне всё абсолютно ясно. Лечу — и выполняю...

Думаю, что мы из всех разведывательных пар действительно редкая по пониманию друг друга. Не помню, чтобы мы не выполнили хотя бы одного какого-то задания. Обычно что-то даже перевыполняли.

И ни разу никого не подвели. Выручать нас не приходилось, потому что провалом не пахло. Поэтому известны мы лишь в своём узком кругу. Тихо получали государственные награды и благодарности от руководства разведки и КГБ СССР и работали, как от нас того требовали, на благо своего Отечества».

«У меня орден Красного Знамени за первый период нелегальной работы, когда удалось сразу после приезда довольно быстро вжиться и организовать работу, — отмечает Михаил Исаакович. — Резидентуру мы создали довольно быстро. Что для разведчика вообще наиболее важно? Может, слава? Но она, если приходит, то только в результате расшифровки и провала».

Так, может быть, лучшая награда и свидетельство успеха есть всё-таки безвестность? Ну и, конечно же, стенд, посвященный разведывательной паре Мукасеев в Музее Славы Службы внешней разведки в её штаб-квартире в районе Ясенево.

К глубокому сожалению, супружеской пары разведчиков-нелегалов уже нет с нами. Михаил Исаакович Мукасей родился 13 августа 1907 года (псевд. Зефир, Вальтер), прожив 100 лет, ушёл из жизни 19 августа 2008 года.

Его жена и боевая подруга Елизавета Ивановна Мукасей, родилась 29 марта 1912 года (псевд. Эльза, Вишня), скончалась 19 сентября 2009 года. Светлая им память.

Хочу добавить несколько слов от себя. Мне не раз приходилось бывать на встречах и общаться с разведчиками-нелегалами. Смотришь на них и удивляешься их величайшему патриотизму. Для выполнения сложных заданий они ставили на карту всё, включая и свою жизнь. Глядя на наших заслуженных нелегалов, ни на минуту не покидает мысль о том, что они, кажется, и родились патриотами своего Отечества!

Поздравление М.И. Мукасею с Днем Победы от Президента РФ В.В. Путина:

«Уважаемый Михаил Исаакович!

Примите мои сердечные поздравления с Днём Победы!

На долю Вашего поколения выпали суровые годы Великой Отечественной. Вы с честью выстояли в самой страшной в истории человечества войне и спасли мир от нацизма. Подвиг воинов-победителей, Ваш подвиг, стал ярчайшим примером беззаветного служения Отечеству и любви к Родине.

Мы свято чтим память героев и искренне благодарны всем, кто отстоял нашу свободу.

Низкий Вам поклон. И вечная слава тем, кто отдал жизнь во имя Отчизны. Доброго Вам здоровья и благополучия.

Президент Российской Федерации В. Путин».

 

 

https://www.liveinternet.ru/users/wolfleo/post334185088

Легендарный разведчик Мукасей

 

                                                                         

Есть люди, о которых немногое известно, пока они живы, и только после смерти их фигуры постепенно начинают проявляться на фоне мировой истории. Писать о таких людях невероятно сложно – информацию приходится собирать буквально по крупицам, кроме того, многое из того, что становится известным сегодня, может оказаться лишь слухами, вымыслом. Работа с такими биографиями похожа на собирание паззла, среди частей которого затерялись детали из другого набора; каждый факт приходится перепроверять, каждое слово о человеке ставить под сомнение.

mukasei_los_angeles

Одним из таких людей был легендарный советский разведчик Михаил Исаакович Мукасей. Еще совсем недавно о нем было не принято писать, да и ГРУ не особенно спешило раскрывать подробности его работы. Его смерть всколыхнула волну интереса к его персоне, но сегодня, спустя два месяца, о нем снова стали забывать. А информации как было ничтожное количество, так и осталось. Доподлинно известно лишь, что за всю свою многолетнюю карьеру в разведке Михаил Мукасей не допустил ни единой ошибки, не дал ни одного повода контрразведкам противника заподозрить неладное и так и не был раскрыт. И что, вернувшись на родину, он занялся подготовкой молодых специалистов.

 

 

Михаил Исаакович Мукасей родился 13 августа 1907 года в белорусской деревне Замостье, где семья Мукасеев проживала уже не одно поколение. Мукасеи были потомственными кузнецами. Однако Михаила, по всей видимости, не сильно прельщало кузнецкое ремесло, а может быть, ему просто хотелось вырваться из деревни, – по достижении совершеннолетия он отправился в Ленинград, где для начала устроился на работу на Балтийский судостроительный завод.

По свидетельствам друзей и знакомых, Михаил сразу же влился в трудовой коллектив, принимал активное участие в общественной жизни завода, учился на рабфаке. В 1929 году он подал заявление на вступление в партию и был сразу же принят.

Работа на судостроительном заводе стала лишь первой ступенькой в карьере будущего разведчика: он поступил в Ленинградский университет, после окончания которого его командировали в Ленинградский восточный институт, где Мукасей изучал иностранные языки, в их числе – английский и бенгальский. В эти годы Михаил познакомился со своей будущей женой и соратником по разведывательной работе Елизаветой Емельяновой, в то время студенткой биологического факультета Ленинградского университета. В тридцатилетнем возрасте Мукасей стал сотрудником разведки – известно, что в 1937 году он учился в школе Разведывательного управления Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Первым ответственным заданием Михаила Мукасея стала работа в Лос-Анджелесе, где он находился с 1939 по 1943 год в качестве советского вице-консула. Голливуд принял разведчика едва ли не с распростертыми объятиями: в то время в среде американской творческой элиты был в моде интерес к советской культуре. Этот интерес следовало использовать, и в советском консульстве стали часто устраивать кинопросмотры, концерты, коктейльные вечеринки. За короткое время Михаил Мукасей свел знакомство со всеми местными знаменитостями, в числе его друзей значились кинозвезды, музыканты и писатели, многие из которых были вхожи в высшие сферы государственной власти Соединенных Штатов – президент Франклин Рузвельт очень гордился своими добрыми отношениями с творческой элитой страны. Мукасей был коротко знаком с мегазвездами американского немого кино Мэри Пикфорд и ее мужем Дугласом Фэрбенксом, Чарльзом Спенсером Чаплином, который не раз поставлял разведчику конфиденциальные сведения, почерпнутые из весьма близких к президенту США источников. Михаил водил дружбу с Уолтом Диснеем, Теодором Драйзером, Сергеем Рахманиновым, кинорежиссером Борисом Морозом, который официально являлся советским резидентом в США, – он сдался ФБР в 1947 году, выдав многих из своих коллег по резидентурной сети. По счастью, Михаила Мукасея к тому времени уже давно не было в Соединенных Штатах.

В Центр из США одно за другим летели донесения с важнейшими сведениями, которые Мукасею удавалось раздобыть через своих знаменитых информаторов. В 1939 году Мукасей шлет в Москву предупреждение о том, что Япония готовится вступить в войну против СССР, но на ближайшее время решимость японских лидеров вызывает большие сомнения. Сведения были самые надежные – Чарли Чаплин, коротко знакомый с Элеонорой Рузвельт, женой президента США, получил эту информацию, что называется, «из первых рук». Несколькими неделями позже сведения подтвердились донесением другого разведчика – Рихарда Зорге, работавшего в то время в Токио. В благодарность за доставленную информацию – хотя официальным поводом стала известная фраза Чаплина о том, что он любит советских людей, советских детей и даже советских животных, – вице-консул с согласия Центра подарил американскому комику бурого медвежонка Чарли, доставленного с первым советским пароходом, причалившим к побережью Северной Америки. Подарок произвел на Чаплина неизгладимое впечатление, и медвежонок жил в доме актера довольно долго, пока не превратился во взрослого медведя, после чего его отправили в зоопарк.

Однако работа разведчика далеко не всегда была праздником – часто приходилось рисковать. В задачи Михаила Мукасея входила также забота о резидентах: он должен был обеспечивать им беспрепятственный въезд на территорию Соединенных Штатов, а когда требовалось, то и помочь выехать из страны. Однажды для этого пришлось даже организовать на борту советского парохода прием с участием голливудских звезд. Разведчик-нелегал, за которым по пятам шли агенты ФБР, легко затерялся в толпе, а ищейки остались с носом. Расчет Мукасея был верен: не станет же ФБР допрашивать знаменитостей – и без того отношения между Голливудом и секретными службами были крайне натянутыми.

В 1943 году супруги Мукасей вернулись в СССР. Михаила назначили заместителем начальника учебной части разведшколы в Москве, а потом пригласили на Лубянку для «работы в особых условиях». Мукасеи недолго раздумывали над предложением и в 1955 году выехали в одну из западноевропейских стран в качестве теперь уже резидентов. Целью их работы было создание развитой советской резидентской сети в Западной Европе. После предательства Бориса Мороза имя и лицо советского разведчика Михаила Мукасея было хорошо известно не только в США, но и по эту сторону Атлантического океана – в ФБР, руководимом в те годы Эдгаром Гувером, была хорошо налажена информационная связь с европейскими контрразведками. Однако, несмотря ни на что, Мукасей выполнил все поставленные перед ним задачи.

Более двадцати лет, вплоть до 1977 года, супруги Мукасей, скрываясь под позывными «Зефир» и «Эльза», работали в Европе, выполняя задания Москвы. Кроме выполнения сверхсекретных заданий, Михаил и Елизавета осуществляли общее руководство советской региональной резидентурой в Европе: вся информация от резидентов стекалась к ним, обрабатывалась и передавалась в Центр.

За это время несколько раз они были на грани разоблачения. Например, швейцарские газеты много писали о радиопередатчике, который якобы удалось запеленговать контрразведке, не добавляли оптимизма и обыски в домах по соседству, но все обошлось благополучно. После Швейцарии был Париж, где коллега Михаила и Елизаветы умирал от рака. Они несколько лет прожили во Франции, заменив скончавшегося «К.» и выполняя его работу.

Год Мукасеи провели в Израиле. В это время (1967–1968 годы) у СССР не было дипломатической миссии в этой стране, а следовательно, не было и легальной резидентуры КГБ. Супругам пришлось взять на себя ответственность в «сложный переходный период». Претерпели ли они моральный ущерб как евреи, «замечательно справившись с задачей»? Думается, вряд ли: случай Мукасеев не единственный – для советского разведчика, еврея в том числе, таких понятий, как национальность и вероисповедание, должно быть, не существовало.

По возвращении в Москву Михаил и Елизавета Мукасей занялись подготовкой нового поколения резидентов. Их ученики работали – а может быть, работают и сейчас – во многих странах мира, практически на всех континентах планеты.

За выдающиеся заслуги перед страной Михаил Исаакович Мукасей был награжден множеством орденов и медалей. В их числе – ордена Красного Знамени и Красной Звезды, орден святого князя Александра Невского I степени, медаль «За боевые заслуги». Кроме того, за выдающийся вклад в обеспечение безопасности страны Михаил Мукасей был удостоен золотой медали и премии имени Юрия Андропова.

В прошлом году почетный сотрудник госбезопасности, полковник, академик, профессор Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Михаил Исаакович Мукасей справил свой сотый день рождения. На торжественной церемонии чествования патриарха отечественной разведки присутствовал президент Российской Федерации Владимир Путин.

Днем 19 августа этого года информационное агентство ИТАР–ТАСС передало, что легендарный советский разведчик скончался в возрасте ста одного года. Он умер в своей квартире в Москве, в присутствии жены Елизаветы, с которой за семьдесят шесть лет совместной жизни и работы чуть ли не в буквальном смысле прошел огонь, воду и медные трубы.

 

 

 

https://rg.ru/2017/11/22/kak-supruzheskoj-pare-razvedchikov-nelegalov-udalos-prorabotat-22-goda.html

Люди из легенды 

Проработав 22 года, нелегалы Эльза и Зефир не "засветились" ни разу
Уважаемые читатели! Сегодня в "СОЮЗе" мы открываем рубрику "Блокнот Долгополова". В ней наш коллега, журналист "Российской газеты" и писатель Николай Долгополов, постарается поведать вам о своих встречах с людьми необычными. Среди них политические деятели и виноделы, люди искусства и спортсмены... А еще разведчики, которых дважды лауреат премии Службы внешней разведки России Николай Долгополов знал лично.
Елизавета Мукасей была одной из лучших радисток внешней разведки. Михаил Мукасей умел находить общий язык со всеми. Фото: "Зефир" и "Эльза". Разведчики-нелегалы.    Елизавета Мукасей была одной из лучших радисток внешней разведки. Михаил Мукасей умел находить общий язык со всеми. Фото: "Зефир" и "Эльза". Разведчики-нелегалы.
Елизавета Мукасей была одной из лучших радисток внешней разведки. Михаил Мукасей умел находить общий язык со всеми.   Фото: "Зефир" и "Эльза". Разведчики-нелегалы.

Супружеская пара разведчиков-нелегалов Михаил и Елизавета Мукасеи (1907-2008 и 1912-2009) проработала в "особых условиях" в Западной Европе 22 года. "Эльза и Зефир" - таковы были их оперативные псевдонимы, прожили долго, счастливо, ни разу не засветившись.

Теперь, когда они оба ушли, можно, наверное, рассказать кое-что новое о необычнейшей жизни полковника и подполковницы Мукасеев. Хотя разве есть нелегалы, чью жизнь назовешь обычной? Мне бы никогда не встретиться с ними, если бы не их дети. Это они - оператор Анатолий Мукасей и его жена киноактриса, режиссер Светлана Дружинина, - искренне гордящиеся родителями, предложили руководству Службы внешней разведки открыть имена героев.

В родной для Михаила белорусской деревне Замостье было 350 дворов. Сын, племянник и внук кузнецов с десяти лет помогал старшим в кузнице. Потом рванул в Питер. Мечтал учиться, надеялся на везение. Чистил пароходные котлы - занятие адское, потом поступил на рабфак, стал инженером. Но позвали в разведку. В конце 1930-х от таких предложений не отказывались.

После войны супруги Мукасеи стали нелегалами. Работали под чужими именами в разных странах. Как они попали в Западную Европу? Мукасей сам придумал, как говорят разведчики, легенду.

- Она у меня была тяжелейшая, - рассказывал мне Михаил Исаакович. - Не из бахвальства скажу, что не каждый даже сильный разведчик мог ее выдержать. В моей семье во время гитлеровской оккупации погибли более 30 человек. Людей, которые выжили, мало, по пальцам пересчитать. Я был в том месте, я знал, я видел. И перед тем, как все это начать, я нашел человека. Он действительно прошел через ад. Всю биографию выжившего с его разрешения я взял на себя. А страдальца этого, с биографией, ставшей моей, постарался с помощью наших властей отправить в Израиль. Туда же выехал его отец. Дальше развивать тему не могу.

Под этой легендой Михаил и Елизавета Мукасеи, их теперь называли Майкл и Бетси, обосновались в одной из стран, именовавшихся социалистическими. А уже оттуда отправились дальше, в Западную Европу. Сколько же выпало на их долю. И со всем резидент Зефир и радистка Эльза справились. Они отыскивали вдруг переставших выходить на связь наших нелегалов. Передавали добытые сведения о секретных планах НАТО. Обладатели западноевропейских паспортов объездили почти сотню стран. Особенно часто наведывались в государства, с которыми у Советского Союза не было дипломатических отношений. Да, это был смертельный, часто повторяющийся номер. В случае провала рассчитывать на помощь своих Майклу и Бетси было ох как затруднительно.

Лучшая награда для разведчика не слава, она приходит в результате провала, а безвестность

А мне бы хотелось поведать об одном из эпизодов, именующихся на языке профессионалов разведки, оперативными. Сравнительно молодой нелегал К., прочно обосновавшийся в Париже, перестал выходить на связь. И Центр приказал Мукасеям: отыскать во что бы то ни стало.

Это был один из первых выездов Михаила из новой страны проживания в другое государство. Довольно рискованная поездка из Берна в Париж, где терялись следы одинокого (по чекистской легенде и по жизни во Франции) нелегала К. И трагическое объяснение невыхода на связь. Владелец небольшого магазина умер. Это потом Мукасей узнал, что когда К. вырвался в отпуск в Советский Союз, ему предлагали сделать операцию. Но ждали нелегала К. большие дела, и разведчик отказался. Майкл не без труда отыскал его квартиру, узнал, что господину К. сделалось дурно и его увезли в больницу, где тот и скончался.

Никто не мог предположить столь преждевременного ухода. И здесь Мукасей проявляет не просто служебное, а чисто человеческое участие. Подробнейше выяснил все обстоятельства смерти неизвестного ему сподвижника. Больничная сестра-католичка сообщила: "Ваш знакомый умер в полном одиночестве и в полном сознании. Он позвал священника, поцеловал католический крест, а перед смертью из глаз его скатилась чистая, как роса, слеза, и он затих навсегда".

Мукасею сделалось больно за товарища. Даже на смертном одре он не выдал себя, унося тайны Родины. До последнего вздоха не отступил от своей легенды. Вот уж кто остался верен присяге, не подвел, даже умирая. Русский человек был похоронен по чужому обряду, сделав все, чтобы уйти достойно. Михаил Исаакович отыскал его могилу. Так хоронят бродяг и собак. И Мукасей добился перезахоронения.

В Париже К. был безумно одинок, а на Родине, в Москве, у офицера внешней разведки остались жена и две девочки. Близкие и друзья его помнят. Но по-прежнему простая русская фамилия нелегала, как и его подвиг, под грифом "совершенно секретно".

В память о скончавшемся товарище по нелегальной разведке Мукасеи установили на его могиле мраморный памятник. И все 20 с лишним лет пребывания за кордоном заботились о могиле. На памятнике - портрет К. с датами рождения по легенде, а год смерти - подлинный. И даже уйдя из жизни, К. помогал Родине. Его могила служила местом встреч с другими разведчиками - легалами и нелегалами, тайником для обмена разведывательными материалами. Не правда ли, сюжет для детективного фильма? И еще долгие годы после возвращения четы на Родину кто-то, догадываюсь кто, приносил цветы к памятнику с выбитой на нем чужой фамилией. Что сейчас - остался ли памятник на своем месте или, как это часто бывает во Франции, тут уже другая могила? Не знаю...

Что для разведчика наиболее важное? Слава? Но она, если и приходит, то в результате провала. Так, быть может, лучшая награда - безвестность?

 

 

http://gazetanv.ru/article/?id=685 

ОНИ БЫЛИ НА ВОЛОСОК ОТ ПРОВАЛА

95 лет исполнилось разведчице-нелегалу Елизавете Ивановне Мукасей. Ее муж и коллега Михаил Исаакович Мукасей в августе готовится справить столетний юбилей. Мукасеи – живая легенда СВР. И теперь «об этом можно рассказать».


С актрисами Голливуда

Разведка существовала с библейских времен: «И послал их Моисей, и сказал им: осмотрите землю, какова она, и народ, живущий на ней, силен ли он или слаб? И каковы города, в которых он живет, в шатрах ли он живет или в укреплениях? И высмотрев землю, возвратились они через 40 дней» (Числа, 13, 2). Каждое государство чтит своих героев, о которых известно мало или почти ничего. Девизом российской нелегальной разведки являются слова: «Без права на славу, во славу Державы».

Вот и супруги Мукасей знают, что за рубежом по-прежнему остаются их коллеги и их близкие, которым откровения бывших нелегалов могут угрожать. И потому убежденно говорят: «Если страна нас не знала, значит, мы ее не подвели»…

Служба после смерти

В конце 1952 года Михаил Мукасей (позывной «Зефир») получил указание Центра разыскать в Париже разведчика-нелегала «К.», попавшего в экстремальную ситуацию. У молодого разведчика обнаружился рак желудка. Ему предстояла операция, а рядом из близких – никого. Как помочь товарищу? Не сорвется ли он на краю смерти, не выдаст ли в бреду или под воздействием медицинских препаратов кого-то из своих? Для связи «Зефиру» передали фотографию «К.» и назвали пароль.

В приемной больницы для бедных сидела пожилая медицинская сестра в длинном черном одеянии и с католическим крестом на груди. На столе перед ней лежала регистрационная книга.

«Зефир» вежливо попросил медсестру-монахиню указать палату, в которой лежит его родственник. Женщина перелистала книгу учета, нашла нужную строчку и скорбно объявила: «26 декабря, в четыре часа утра, ваш кузен скончался».

Видя побледневшее лицо посетителя, монахиня принялась успокаивать посетителя и читать молитву. Медсестра не понимала всей гаммы переживаний «родственника». «Зефиру» было, конечно, жаль молодого разведчика, но одновременно страшно за то, как он вел себя на смертном одре. Не осталось ли улик?

«Родственник» попросил позвать другую сестру, которая ухаживала за умиравшим до последнего вздоха. «Ваш кузен умирал в сознании и в полном одиночестве, – с укоризной произнесла сиделка. – Целуя крест священника, он закрыл глаза, из которых скатилась чистая, как роса, слеза, и затих навсегда».

Причащаясь у кюре, до последнего вздоха молодой разведчик не отступил от своей легенды, унося в могилу тайны Родины.

В том же году, 31 мая, в клинике Форнака в Турине умер бывший руководитель 6-го управления абвера (внешней разведки нацистов) Вальтер Шелленберг. И об этом много писали на Западе. Ничего, кроме новых разоблачений еще остававшейся фашистской агентуры, внимание прессы не сулило.

На фоне этой шумихи незаметный уход советского нелегала подарил безопасность многим его коллегам. И после смерти не раскрытый контрразведкой «К.» преданно служил своим товарищам – «родством» с ними и незапятнанной биографией подкреплял «легенду» других нелегалов. И еще: ухаживая за могилой, его коллеги прятали в оборудованном здесь тайнике разведывательные материалы.

Сегодня – безработный, завтра – разведчик

Умение вести себя грамотно в сложных ситуациях придет к супругам Мукасей с опытом. Но как этот опыт вообще появился? Почему они стали нелегалами?

Почетный сотрудник госбезопасности Михаил Мукасей родился в 1907 году в Белоруссии. После революции сын кузнеца отправился учиться в Ленинградский институт труда. Но, без направления от ЦК комсомола Белоруссии, парня не взяли. Он маялся без работы, потом устроился на Балтийский завод, а затем поступил на рабфак… Направление в спецшколу получил в 1937 году.

Елизавета Мукасей – тоже почетный сотрудник госбезопасности. Она родилась в 1912 году в Башкирии, в бедной крестьянской семье. С началом Гражданской войны и голода она с семьей перебралась в Ташкент, «город хлебный». В местной школе-интернате Елизавета получила среднее образование и была направлена в Ленинградский университет, где в 1930 году познакомилась со своим будущим мужем. В разведке имела позывной «Эльза».

В 1937 году были репрессированы руководители внешней разведки А. Артузов, С. Пузицкий, С. Урицкий. За ними посыпалась заграничная резидентура. Резиденты либо вызывались из-за рубежа в подвалы Лубянки, либо уничтожались на месте, либо скрывались, опасаясь репрессий. В истории разведки сохранились скандалы с такими фигурами, как И. Рейс, Ф. Раскольников, А. Орлов, В. Кривицкий, А. Шейнман, У. Чамберс, А. Бармин, М. Штейнберг, В. Соколин.

Бывшие резиденты выдавали контрразведке или уносили с собой в небытие адреса и имена завербованных агентов. Был острый дефицит в кадрах. Именно тогда определилась судьба Михаила Мукасея и его жены Елизаветы. Перипетии государственных дел бывшие нелегалы со мной не обсуждали. Зато, упреждая вопрос, сами ответили на вопрос о своем решении стать разведчиками: «Что нас заставило пойти на этот рискованный шаг? Сильное желание помочь Родине. Мы были уверены, что нам это по плечу…»

Командировка в Голливуд

Сотрудники 4-го Управления Генштаба РККА Михаил и Елизавета Мукасей отправились в свою первую заграничную командировку абсолютно открыто. 1 августа 1939 года вместе с детьми они высадились в Нью-Йорке с борта океанского лайнера «Нормандия». Михаилу Мукасею предстояло стать вице-консулом СССР в Лос-Анджелесе.

Соблюдая этикет и учитывая особый статус кинематографической столицы Америки, советский дипломат тесно общался со звездами Голливуда – актером Чарли Чаплином, писателем Теодором Драйзером и многими другими. Это пригодилось, когда надо было отправить в СССР работавшего в Мексике разведчика-нелегала, над которым нависла угроза провала. Встала задача провести нелегала на борт советского парохода «Батуми» в обход таможенного досмотра. А как это сделать, если после японской атаки на базу ВМС в Перл-Харборе США строго охраняли свои порты?

«Зефир» устраивает на борту парохода вечеринку с приглашением звезд Голливуда. В толпе среди 24 американских знаменитостей на «Батуми» проникает и нужный человек…

Вообще реальные отношения с заокеанской союзницей по антигитлеровской коалиции были непростыми. Ощущал на себе вице-консул и слежку, и там же, в Америке, впервые оказался на грани провала. Это произошло после того, как в 1947 году в ФБР явился с повинной агент советской разведки, голливудский кинорежиссер Борис Мороз. «Зефир» неоднократно подвозил к дому Мороза сотрудников лос-анджелесской резидентуры. Но к моменту перевербовки агента Мукасей уже уехал из США.

Станем нелегалами и ты, и я

Иерусалим, 1967
После войны «Зефиру» и «Эльзе» было предложено переквалифицироваться на нелегальную работу. Двойная жизнь была смертельным риском. СССР из идеологических соображений отказывался от провалившихся разведчиков («у страны, строящей коммунизм, шпионов нет»), предоставляя их самим себе… Так продолжалось до обмена Р. Абеля (В. Фишера) на Пауэрса в 1962 году.

Нелегко было согласиться на такую работу. Тем более что дома оставались двое детей. В день отъезда ярко светило солнце, но на душе было очень тяжело. Впереди ждала Швейцария, в которой, по признаниям Михаила Мукасея, «полицейских примерно один на двадцать жителей». Страна содержала большую армию детективов в штатском, которые вели слежку за вновь прибывающими лицами. Активно действовали здесь и специальные службы других стран.

Посылая их в это осиное гнездо, в разведке тщательно готовили «легенду» супругов. В Чехии «Зефир» стал выстраивать свою правдоподобную «биографию». Якобы, он – швейцарский еврей, во время войны находился в концлагере. С этой целью «Зефир» разыскал настоящего узника концлагеря, который подробно рассказал о режиме содержания в концлагере, свозил на место расположения лагеря и показал все на местности.

«Эльзе» пришлось изучать католический катехизис, порядок церковных праздников, молебнов, привыкать к регулярному посещению костела. Ведь ее «сделали» полькой. Елизавета Ивановна изучила польскую кухню, выучила множество песенок, которые якобы остались в памяти с детства. Да много еще чего!

Но как бы тщательно их не готовили, жизнь всегда преподносит сюрпризы. Однажды в Праге «Зефир» столкнулся нос к носу с сыном учительницы английского языка, которая обучала вице-консула в Лос-Анджелесе. В другой раз «Эльза» едва не встретилась с родной сестрой, выехавшей за рубеж в качестве туристки. Пришлось прятаться от человека, с которым так хотелось побыть вместе…

Ностальгия

Всех близких людей нелегалам заменял Центр. Нельзя не вспомнить волнение, с каким мы слушали Центр, вспоминали Мукасеи. «В день сеанса у нас было радостное настроение от осознания, что Родина с нами. Каждый раз, когда мы слышали позывные Центра, у нас замирало сердце, что-то болезненно-приятное щемило душу. Передачи Центра всегда были чем-то значительным, ответственным, большим, но вместе с тем теплым и родным».

Елизавета Ивановна, как бывшая радистка, делилась и своими ощущениями от работы: «На столе рядом с передатчиком стоят часы с секундной стрелкой, которая быстро прыгает. Во всем доме тишина, которая нарушается лишь слабым рабочим гулом станции, тиканьем часов и биением собственных сердец. Нервы напряжены до предела. Глаза следят за секундной стрелкой. Еще немного. Теперь время!»

Если вы были в длительной командировке, вспомните, как много значил для вас телефонный разговор с близкими …

Однажды проявление ностальгии Мукасеи увидели в общении со своим коллегой. Во время встреч нелегал начал просить супругов назвать свою фамилию. «Зефир» отказался, ссылаясь на конспирацию. Коллега обиделся – родные люди не хотели быть родными. Он достал свой паспорт: «Вот – мой паспорт. Ведь мы – советские люди, зачем нам скрывать друг от друга?» После долгих лет одиночества супруги понимали, что предложение нелегала – не хитрость предателя. Но если бы коллегу арестовали? Выдержал бы он «допросы с пристрастием»?

В проявлении естественной тяги к родному дому и близким людям «Зефир» и «Эльза» вынуждены были себе отказывать.


С детьми в Москве. Наши дни

Трудно перестать быть полькой

Однажды, после мучительных сеансов связи на новой, плохо слушавшейся рации, супруги прочитали в местной еженедельной газете: «Враг не дремлет… В нашем городе работает быстродействующая радиостанция, которая меняет одну частоту за другой. По всем данным, линия связи работает на Москву». В этой же заметке говорилось, что контрразведкой был произведен обыск на одной из улиц города в нескольких километрах от дома Мукасеев.

Супруги понимали, что ищут именно их. И повторные выходы в эфир после неудачных сеансов были запеленгованы радиоконтрразведкой. Пришлось на время прекратить сеансы связи и менять рацию.

Избежать провала помогали известные только Мукасеям приметы. «Зефир» и «Эльза» всегда проверяли, не побывали ли в их доме непрошенные гости. Для этого тщательно осматривали контрольные метки на входных замках. А потом – малозаметные ниточки на цветном ковре перед входной дверью. Если бы кто-нибудь проник в дом, то эти ниточки сместились бы…

Впрочем, иногда конспирация давала и совсем неожиданный эффект. Однажды «Зефиру» было поручено Центром разыскать агента, который давно не выходил на связь. Мукасей не знал имени этого человека, но ему было известно, что агент немного знает русский. Встретившись с ним, разведчик решил продолжать разговор по-русски. Однако не вызвал доверия. Реакция даже оказалась обратной. Русский язык у резидента оказался таким ломаным, что он сам не поверил, что это его родной язык. Тем более этому не мог поверить агент…

Подобный курьез ожидал и «Эльзу». Она настолько основательно вошла в свою роль, что, когда вернулась на Родину, ей было трудно снова стать собой. Часто она чувствовала себя полькой с швейцарским гражданством и мужем-бизнесменом.

Да, в конце концов они вернулись. Семья их сохранилась. Дети выросли, получили высшее образование, имеют своих детей и внуков. Работу они выполнили, получили за нее правительственные награды. А другой наградой стала эта долгая жизнь, половина которой прошла на волосок от провала…

2007 – ЮБИЛЕЙНЫЙ ГОД ДЛЯ ЧЕТЫ РАЗВЕДЧИКОВ-НЕЛЕГАЛОВ М.И. МУКАСЕЙ (100 ЛЕТ) И Е.И. МУКАСЕЙ (95 ЛЕТ)

Имена асов советской разведки, в силу известных обстоятельств, стали называть относительно недавно. Сегодня с чувством гордости и благодарности мы говорим о семье наших разведчиков-нелегалов.

Глава семьи разведчиков, Михаил Исаакович Мукасей, родился 13 августа 1907 года в деревне Замостье (Белоруссия). В 1925 году после окончания рабфака был зачислен в Ленинградский университет. Здесь, в Ленинграде, Михаил и познакомился со студенткой Лизой, которая вскоре согласилась стать его женой.

Елизавета Ивановна Мукасей родилась 29 марта 1912 года в городе Уфа. В 1929 году Елизавета поступила в Ленинградский университет на биологический факультет, по окончании которого работала на фабрике, а затем директором школы рабочей молодежи.

После окончания университета Михаил был откомандирован в Ленинградский восточный институт, где он изучал бенгальский и английский языки. В 1937 году учился в разведшколе Разведупра Генштаба РККА.

Первая загранкомандировка началась летом 1939 года в Лос-Анджелесе. Михаил Исаакович работал по линии военной разведки под прикрытием вице-консула. От Мукасея в Москву шла важная информация. Источники Мукасея подтвердили информацию, переданную из Токио, что Япония на войну с СССР пока не решится.

В 1943 году Михаил Мукасей с семьей возвратился в Москву, был назначен заместителем начальника учебной части специальной разведшколы. Спустя некоторое время последовало приглашение на Лубянку и предложение работать в особых условиях.

В 1955 году Михаил Мукасей (псевдоним «Зефир») выехал на нелегальную разведывательную работу в одну из западноевропейских стран. Спустя два года на встречу к своему «новому» мужу отправилась Елизавета Ивановна («Эльза»). Началась активная работа разведчиков-нелегалов. Радист резидентуры «Эльза» поддерживала двустороннюю связь с Центром. На Лубянку потекли бесперебойные ручейки исключительно важной и надежной информации.

Оперативная география Мукасеев была довольно обширной: им пришлось выполнять задания Родины на нескольких континентах.

Супруги вернулись из загранкомандировки в СССР в 70-х, не сделав ни одного ложного шага за все время разведывательной работы в особых заграничных условиях, став Почетными сотрудниками госбезопасности нашей страны. По возвращению на Родину опытные разведчики занимались подготовкой молодых нелегалов, отдавая их воспитанию и обучению свои силы и знания.

За успехи, достигнутые в разведывательной работе, полковник Михаил Мукасей награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, многими медалями, в том числе «За боевые заслуги». Была отмечена наградами и его супруга – подполковник Елизавета Мукасей.

В 2004 году в серии «Великая Россия. Имена» вышла книга мемуаров советских разведчиков – «Зефир» и «Эльза». Разведчики-нелегалы».

 

 

Медиа