Среда, 04 июля 2018 09:22

Барышни в разведке. Подполковник госбезопасности Елизавета Юльевна Зарубина (псевдоним «Вардо»).

Одна из звезд российской внешней разведки - Елизавета Зарубина (псевдоним «Вардо»). Она занималась нелегальной работой более двадцати лет. В Париже у нее был на связи испытанный агент советских спецслужб, бывший царский генерал П. Дьяконов, который в прошлом занимал пост военного атташе России в Англии и имел широкие связи среди русской эмиграции. Через него Лиза получила сведения об антироссийских акциях французской военной разведки. Именно Зарубина, постоянно рискуя жизнью, восстановила в Германии связь с ценнейшим источником советской разведки в гестапо Вилли Леманом («Брайтенбахом»), послужившим через годы одним из прототипов полковника Штирлица в знаменитом фильме «Семнадцать мгновений весны». Через него «Вардо» получила конфиденциальную информацию о создании Вернером фон Брауном принципиально нового вида оружия - ракет ФАУ.

О трудоспособности Елизаветы Зарубиной говорит то, что когда в годы Великой Отечественной войны она работала уже в легальной резидентуре Советского Союза в США, на связи у нее были двадцать два агента, в том числе наиболее ценные источники информации. Лиза успевала регулярно проводить встречи со связями в Вашингтоне, Нью-Йорке, Сан-Франциско и других городах Америки.

 
Одна из звезд российской внешней разведки - Елизавета Зарубина

Одна из звезд российской внешней разведки - Елизавета Зарубина

Елизавета Юльевна Зарубина (также известна как Елизавета Юльевна Горская, урождённая Лиза Иоэльевна Розенцвейг; 31 декабря 1900, Ржавенцы Хотинского уезда Бессарабской губернии — 14 мая 1987, Москва) — советская разведчица, подполковник госбезопасности (1943).

В послужном списке Елизаветы Юльевны Зарубиной – десятки результативных операций, сотни приобретенных источников, ценных контактов и агентурных связей. Она свободно владела шестью языками, была красива, обладала высокой личной культурой и незаурядным умением привлекать к себе людей, в ее характере проявлялись неизменная скромность, легкая застенчивость. В СССР она была единственной из бывших иностранок, принявших советское гражданство, кто дослужился до звания подполковника КГБ.

Елизавета Юльевна Зарубина (урождённая Розенцвейг), советская разведчица, подполковник госбезопасности, родилась 31 декабря 1900 года в бессарабском селе Ржавенцы (ныне – Хотинского района Черновицкой области Украины). Получив образование филолога, свободно владела румынским, русским, английским, французским и немецким языками. В 1919 году Елизавета Розенцвейг вступила в подпольную комсомольскую организацию Бессарабии, а в 1923 году - в ряды коммунистической партии Австрии. В 1924-1925 годах, получив советское гражданство, работала переводчицей полпредства и торгпредства СССР в Вене. Тогда же была привлечена к работе в Венской резидентуре в качестве переводчицы и связистки.

С февраля 1928 года проходила подготовку в Москве, где получила документы на имя Елизаветы Юльевны Горской и вышла замуж за разведчика Василия Зарубина. В 1929 году Зарубины под видом супружеской пары чехословацких коммерсантов Кочеков были направлены на легализацию в Данию, оттуда в Париж и далее в соответствии с планами советской разведки.

Они провели множество операций и в отличие от таких корифеев разведки, как Рихард Зорге, Рудольф Абель, Джордж Блейк и другие, ни разу не «провалились», хоть над ними не раз нависала смертельная опасность в периоды многократных чисток в органах госбезопасности.

Легендарная разведчица Елизавета Зарубина скончалась в преклонном возрасте, 14 мая 1987 года в Москве, став жертвой транспортного происшествия.

После выхода в середине 1990-х годов мемуаров Павла Судоплатова «Спецоперации» стала широко известна роль Зарубиной в добывании секретов американской атомной бомбы.  Кодовые имена «Эрна» и «Вардо», в Германии работала под фамилией Гутшнекер, во Франции и Дании — Кочек, в США — Зубилина, партийный псевдоним в Австрии — «Анна Дейч».

 

 

Красавица Лиза, или секреты Троцкого, Гитлера и дяди Сэма на столе у Сталина

 

Лиза Розенцвейг (Горская)

«Обаятельная и общительная, она легко устанавливала дружеские связи в самых широких кругах. Элегантная красивая женщина, натура утонченная, она как магнит притягивала к себе людей. Лиза была одним из самых квалифицированных вербовщиков агентуры».

…Ночью 12 октября 1941 года, когда немцы рвались к Москве, заместитель начальника 1-го Управления НКВД СССР, то есть советской внешней разведки, майора госбезопасности Василия Зарубина  вызвали в Кремль. Как пишет ветеран внешней разведки полковник Игорь Дамаскин, никаких признаков нарушения нормального ритма жизни, суматохи или подготовки к эвакуации Зарубин там не заметил. Его проводили в приёмную, где несколько человек, военных и штатских, молча сидели в ожидании.

— Товарищ Зарубин, — полувопросительно, полуутвердительно произнёс Поскрёбышев. — Сейчас вас примет товарищ Сталин.

Василию Зарубину исполнилось 47 лет. Чекист с 1921 года, он в 1930-е руководил нелегальными резидентурами во Франции и Германии.

«Среднего роста, блондин с редкими волосами, — пишет о нём сотрудник нью-йоркской резидентуры, впоследствии Герой России Александр Феклисов, — всегда носил очки в белой металлической оправе. Обладал недюжинной физической силой, прекрасно играл в теннис. Большой жизнелюб, в компаниях — заводила, любил петь, хорошо играл на разных музыкальных инструментах. Требовал, чтобы его сотрудники были инициативными, смелыми, даже отчаянными.

“Смелость города берет”, — часто поучал он молодых разведчиков».

Через несколько минут после выхода очередного посетителя Поскрёбышев пригласил Зарубина в кабинет.

Сталин сидел за столом. При виде Зарубина поднялся, сделал несколько шагов ему навстречу и, пожав руку, предложил сесть. Сам продолжал стоять, затем начал не спеша ходить по кабинету. Зарубин знал, что его назначают главным резидентом в США. Как отмечает Феклисов, в беседе принял участие начальник 1-го Управления НКВД СССР старший майор госбезопасности Павел Фитин.

Зарубина-2http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/01/Зарубина-2-224x300.jpg 224w" sizes="(max-width: 447px) 100vw, 447px">

Елизавета Зарубина

После короткого доклада Зарубина Сталин сказал:

— До последнего времени у нас с Америкой, по существу, не было никаких конфликтных интересов в мире.

Более того, и президент и народ поддерживают нашу борьбу с фашизмом.

Нашу тяжёлую борьбу. Недавно мы получили данные, что некоторые американские круги рассматривают вопрос о возможности признания правительства Керенского в качестве законного правительства России в случае нашего поражения в войне.

Этого им никогда не дождаться. Никогда! Но очень важно и необходимо знать об истинных намерениях американского правительства. Мы хотели бы видеть их нашими союзниками в борьбе с Гитлером. Ваша задача, товарищ Зарубин, не только знать о намерениях американцев, не только отслеживать события, но и воздействовать на них. Воздействовать через агентуру влияния, через другие возможности…

…Когда Зарубин уже встал, чтобы уходить, Сталин сказал:

— Исходите из того, товарищ Зарубин, что наша страна непобедима. — Он немного помолчал и добавил: — Я слышал, что ваша жена хорошо помогает вам. Берегите её.

«Обаятельная и общительная, — пишет о ней Павел Судоплатов, — она легко устанавливала дружеские связи в самых широких кругах. Элегантная красивая женщина, натура утонченная, она как магнит притягивала к себе людей. Лиза была одним из самых квалифицированных вербовщиков агентуры».

Лиза Розенцвейг родилась в последний день уходящего 1900 года в Бессарабской губернии, которая в 1918 году была присоединена к Румынии. В 1919 году Лиза вступает в подпольную комсомольскую организацию Бессарабии, а в 1923 году — в компартию Австрии (партийный псевдоним — Анна Дейч).

На формирование коммунистических убеждений Лизы в немалой степени повлиял её двоюродный брат Карл Паукер, будапештский парикмахер, с 12 мая 1923 года начальник Оперативного отдела ОГПУ СССР, а с 1924 года — начальник личной охраны Сталина, комиссар госбезопасности 2-го ранга, ставший самым доверенным лицом Иосифа Виссарионовича в период его прихода к власти и борьбы с оппозицией.

Окончив Черновицкий, Пражский и Венский университеты, Лиза свободно владела румынским, немецким, французским, русским, английским и идиш. Она начинает работать переводчицей в торгпредстве СССР в Вене и с марта 1925 года состоит в негласном штате Венской резидентуры ИНО ОГПУ (оперативный псевдоним — Эрна). В феврале 1928 года её вызывают в Москву и дают новую фамилию —Горская.

И вот именно Лиза Горская — иностранка, шпионка, спортсменка, наконец, она просто красавица! — завоёвывает сердце ни много ни мало самого Якова Блюмкина, романтика революции, террориста № 1, Джеймса Бонда и Лоуренса Аравийского в одном лице, начальника личной охраны Троцкого, одного из создателей внешней разведки ИНО ОГПУ, поэта, приятеля Сергея Есенина иВладимира Маяковского, атлета и знатока восточных единоборств, владевшего двумя десятками языков (включая китайский, арабский, турецкий, семитские), что позволяло ему выполнять разнообразные миссии в странах Востока.

В 1929 году в Турции оказывается высланный туда из СССР Троцкий, а Блюмкина направляют в Стамбул следить за ним. Но преданность бывшему шефу и злейшему врагу Сталина берёт верх — Яков привозит в Москву письмо Троцкого Карлу Радеку, которое мгновенно оказывается в ОГПУ.

В решении Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 октября 1929 года в одном из пунктов значится:

«а) Поставить на вид ОГПУ, что оно не сумело в свое время открыть и ликвидировать антисоветскую работу Блюмкина.

б) Блюмкина расстрелять.

в) Поручить ОГПУ установить точно характер поведения Горской.

Выписка послана т. Ягоде».

Генрих Ягода провёл расследование, которое пришло к выводу, что Лиза Горская в деле Блюмкина вела себя вполне достойно, о чём и было доложено Сталину. В итоге Лизу вместе с опытным нелегалом Василием Зарубиным отправляют в Европу под прикрытием легенды «супружеской четы». Сталин, прощаясь с Зарубиным, об этом не забыл…

Сам Василий Зарубин был фигурой весьма примечательной. Родившись под Москвой в многодетной семье, он во время Первой мировой войны попадает в штрафную роту, в составе которой получает ранение, а в апреле 1918 года вступает в РКП(б). С сентября 1918 года воюет в Красной армии на фронтах Гражданской войны, после окончания которой приходит в органы ВЧК.

http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/01/Зарубина-3-203x300.jpg 203w, http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/01/Зарубина-3-693x1024.jpg 693w" sizes="(max-width: 2208px) 100vw, 2208px" data-recalc-dims="1">Елизавета Зарубина с мужем Василием

Не имея даже среднего образования, он прекрасно играл на музыкальных инструментах и знал несколько иностранных языков, которые освоил, работая в Представительстве ГПУ по Дальнему Востоку. Во время командировки в Китай у Василия Зарубина происходит разлад с женой, которая вместе с дочерью Зоей Зарубиной уходит к Науму Эйтингону — тому самому, который в 1940 году руководил операцией по ликвидации Троцкого.

Иначе говоря, Лизе Горской снова было в кого влюбиться, и скоро их «служебный роман» с Василием Зарубиным перерастает в настоящую любовь, продлившуюся всю жизнь. Пройдя ускоренный курс спецподготовки, в январе 1930 года Лиза получает назначение на должность оперуполномоченного 7-го отделения ИНО ОГПУ (оперативный псевдоним — Вардо), после чего супруги Зарубины под видом чехословацких коммерсантов Кочек направляются для легализации в Данию, а оттуда в Париж, где в 1931 году у них родился сын.

Среди находившихся у них на связи агентов был бывший царский генерал Павел Дьяконов. Являясь кавалером ордена Почётного легиона, генерал имел доступ в высшие военные круги Франции. Он довёл до сведения Второго бюро (разведка) Генштаба французской армии подготовленные ИНО ОГПУ данные о «пятой колонне» — прогермански настроенных генералах и офицерах, о их связях с Третьим рейхом. Акция прошла успешно и способствовала охлаждению отношений между Францией и Германией.

С декабря 1933 года Зарубин руководил нелегальной резидентурой в Германии. Незнание немецкого языка стало бы для него непреодолимой преградой, если бы не Лиза. Вардо оказывала помощь мужу и вела самостоятельное направление. С нею на связи работал сотрудник гестапо гауптштурмфюрер СС Вилли Леман (агент А-201, с 1935 года Брайтенбах — один из прототипов Штирлица).

Ещё 7 сентября 1929 года начальник ИНО ОГПУ СССР Меер Трилиссер отправил в берлинскую резидентуру телеграмму:

«Ваш новый источник А-201 нас очень заинтересовал. Единственное наше опасение заключается в том, что вы забрались в одно из самых опасных мест, где малейшая неосторожность со стороны А-201 может привести к многочисленным бедам».

В задачи Вилли Лемана по линии полиции входило наблюдение за советским посольством, а также противодействие советскому экономическому шпионажу. По сути, именно Леману поручили работу по пресечению деятельности советской разведки в Германии. После прихода нацистов к власти по рекомендации Геринга он был переведён на работу в гестапо, которое в качестве IV Управления вошло в Главное управление имперской безопасности (РСХА).

Вилли Леман часто бывал не только у шефа гестапо, штурмбанфюрера СС Генриха Мюллера, но и у начальника РСХА, группенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха. По имевшимся в Центре материалам была составлена следующая справка: «За время сотрудничества с нами с 1929 г. без перерыва до весны 1939 г. «Брайтенбах» передал нам чрезвычайно обильное количество подлинных документов и личных сообщений, освещавших структуру, кадры и деятельность политической полиции (впоследствии гестапо), а также военной разведки Германии.

«Брайтенбах» предупреждал о готовящихся арестах и провокациях в отношении нелегальных и «легальных» работников резидентуры в Берлине…

Сообщал сведения о лицах, «разрабатываемых» гестапо, наводил также справки по следственным делам в гестапо, которые нас интересовали…»

На каждой встрече с Лизой Брайтенбах передавал информацию, как правило, важную. В 1935 году Леман был назначен начальником отделения, ведавшего контрразведкой на предприятиях военной промышленности. Это дало ему возможность присутствовать на испытаниях новых образцов вооружений.

В результате Сталин и Ворошилов получили описания новых типов артиллерийских орудий, бронетехники, подводных лодок, специальных гранат и твёрдотопливных ракет для газовых атак.

Зарубина-4http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/01/Зарубина-4-236x300.jpg 236w" sizes="(max-width: 353px) 100vw, 353px">

Василий Михайлович Зарубин

В конце 1937 года Зарубиных отозвали в Москву в связи с предательством знавших их высокопоставленных сотрудников французской и германской резидентур НКВД СССР Игнатия Рейсса (настоящее имя — Натан Порецкий) и Вальтера Кривицкого (Самуил Гинзберг).

Проживая с 1938 года в США, Кривицкий выдал более 100 советских агентов по всей Европе и издал книгу «Я был агентом Сталина».

10 февраля 1941 года его нашли мёртвым в гостинице «Беллвью» в Вашингтоне. Труп Рейсса был обнаружен 4 сентября 1937 года на дороге из Лозанны в Пулли…

В июле 1938 года стало известно о бегстве в США резидента НКВД в ИспанииАлександра Орлова (Лейба Фельдбина), хорошо знавшего Зарубиных по работе во Франции. Более того, в связи с уходом 14 июня 1938 года к японцам полпреда НКВД по Дальнему Востоку Генриха Люшкова назначенный осенью того же года новым наркомом внутренних дел СССР Лаврентий Берия начал кардинальную чистку заражённой троцкизмом разведки.

Правда, Елизавета Юльевна всё же ещё раз побывала в предвоенной Германии в конце 1940 года с целью восстановления утраченных в ходе чистки связей. В частности, она восстановила контакт с Аугустой, женой германского дипломата, которую в 1931 году завербовал предшественник Василия Зарубина в Германии Фёдор Парпаров.

Влюблённая в Фёдора Аугуста передавала важную информацию, исходящую от её мужа-дипломата, одного из помощников министра иностранных дел ГерманииИоахима фон Риббентропа. При этом Аугуста не скрывала, что ей всё равно, какой стране передавать информацию: она работала ради своего возлюбленного. Но в 1938 году Фёдора отозвали в Москву из-за предательства Кривицкого.

Елизавета Зарубина встретилась с Аугустой и передала ей письмо Фёдора, освобождённого в Москве из-под ареста и продолжившего службу под началом Павла Судоплатова. Сотрудничество с Аугустой продолжалось вплоть до начала войны. Елизавета Юльевна покинула Берлин 29 июня 1941 года вместе с советским посольством.

Тем временем Василий Михайлович Зарубин уверенно продвигался по службе и 26 февраля 1941 года был назначен заместителем начальника внешней разведки, в результате чего 12 октября того же года оказался в кабинете Сталина в связи с назначением резидентом в Нью-Йорк.

Прибыв в США, он получил должность секретаря посольства, а Елизавета Юльевна под фамилией «Зубилина» возглавила в резидентуре линию ПР (политическая разведка). Трудно себе представить, но у неё на связи находились 22 агента, с которыми надо было встречаться, соблюдая строгую конспирацию, получать от них информацию, анализировать её, обрабатывать и отправлять в Центр.

Василий Зарубин и его жена много работали с суперагентом Яковом Голосом(оперативный псевдоним — Звук). Это был уникальный человек, о котором они сами говорили:

«Он знает всё и всех и может всё».

Родившийся в Екатеринославе (Днепропетровске), Голос в 1919 году являлся делегатом от Калифорнии учредительного съезда Коммунистической партии США. В 1933 году он документально оформляет оперативные отношения с ИНО ОГПУ СССР и в течение десяти лет (с 1930 по 1943 год) создаёт самую крупную разведывательную сеть ОГПУ — НКВД — НКГБ СССР в США.

Для прикрытия Яков Голос возглавляет туристическое агентство World Tourists, Inc. в Нью-Йорке, через которое занимается снабжением советской резидентуры подлинными американскими документами и паспортами различных стран, переправкой нужных людей в СССР.

Источники Звука работали в аппарате президента Франклина Рузвельта, в Белом доме, в Казначействе, в Департаменте военной промышленности, в Управлении стратегических служб (предшественник ЦРУ) и в других государственных учреждениях и крупных промышленных компаниях.

24 ноября 1943 года Якова Голоса представили к ордену Красной Звезды, а 25 ноября 1943 года он скоропостижно скончался от инфаркта на квартире своей связной и любовницы Элизабет Бентли в Нью-Йорке, которая 8 ноября 1945 года пришла с повинной в ФБР и выдала американской контрразведке около 80 имён источников и связей Голоса, в том числе по агентурной операции «Энормоз», в рамках которой были получены первые сведения об исследовательских работах по расщеплению ядра урана.

Елизавета Зарубина продолжала быстро завоёвывать доверие и симпатии людей. Она свободно могла выдавать себя за американку, француженку, немку и даже за активистку сионистского движения. Через людей, близких к семье «отца американской атомной бомбы» Роберта Оппенгеймера, Лиза вышла на прямой контакт с ним. А с его женой Кэтрин у них завязалась нежнейшая дружба…

Как выяснилось из рассекреченных материалов ФБР по «Манхэттенскому проекту», благодаря влиянию Лизы на Кэтрин к работе над атомной бомбой были привлечены многие физики и математики левых взглядов, которые затем стали передавать секреты стране победившего социализма. Лиза также завербовала жену выдающегося физика Георгия Гамова, покинувшего СССР в 1933 году, работавшую, как и её муж, на самый секретный проект века.

Главными объектами «Манхэттенского проекта» являлись Хэнфордский и Ок-Риджский заводы, а также лаборатория в Лос-Аламосе (штат Нью-Мексико). Именно там разрабатывались конструкция атомной бомбы и технологический процесс её изготовления. Здесь больше всего боялись проникновения шпионов, особенно агентов нацистской Германии. Поэтому конспирация и меры безопасности были самые суровые. Стена величайшей секретности оказалась весьма эффективной, и надо сказать, что ни одной разведке мира, кроме советской, не удалось проникнуть за её пределы.

Как только Советский Союз приступил к разработке отечественной атомной бомбы, ответственным по линии разведки за добывание атомной информации назначили заместителя Василия Зарубина в Нью-Йорке Леонида Квасникова.

К выполнению этой операции, получившей кодовое имя «Энормоз», были допущены лишь несколько человек: начальник 1-го Управления НКВД — НКГБ СССР комиссар госбезопасности 3-го ранга Павел Фитин, начальник 3-го отдела того же управления комиссар госбезопасности Гайк Овакимян, майор госбезопасности Леонид Квасников, переводчик английского языка Е.М. Потапова, в нью-йоркской резидентуре — резидент Василий Зарубин, Елизавета Зарубина, Семён Семёнов (Таубман), Александр Феклисов и Анатолий Яцков. И, наконец, в лондонской резидентуре — руководитель Анатолий Горский и его помощник Владимир Барковский.

Из числа иностранных граждан по линии внешней разведки в операции «Энормоз» были задействованы 14 особо ценных агентов, среди которых всемирно известный учёный-физик Клаус Фукс, Гарри Голд, связанный как с Фуксом, так и сМортоном Собеллом из «Дженерал электрик» и Дэвидом Гринглассом, механиком из атомной лаборатории в Лос-Аламосе, а также супруги Розенберг, впоследствии казнённые на электрическом стуле, и агенты-нелегалы Леонтина и Моррис Коэны.

Ещё одной удачей Елизаветы Зарубиной явилось привлечение к разведывательной деятельности Маргариты Воронцовой, известной красавицы, жены проживавшего в то время в США русского скульптора Сергея Конёнкова.

Когда в 1932 году Альберт Эйнштейн с женой перебрались в США и нобелевский лауреат получил должность в Принстоне, то университет заказал Конёнкову скульптуру знаменитого физика. В мастерской Конёнкова и произошла знаковая встреча 56-летнего учёного с 35-летней женой русского скульптора.

К тому же Маргарита была опытной обольстительницей. В плену её чар уже побывали Рахманинов, Врубель, отец и сын Шаляпины. Не устоял и Эйнштейн. Взаимные визиты, прогулки, ужины…

После смерти своей жены Эльзы в 1936 году автор теории относительности почувствовал полную свободу. Он посвящает Маргарите стихи. Придумывает поводы, для того чтобы она почаще оставалась с ним. Домашние вещи нежно называет «Аль-Мары» — словом, соединённым из их двух имён. И хотя автор теории относительности от прямого сотрудничества с советской разведкой отказался, но отношений с Маргаритой не прервал, называя её «моя маленькая русская шпионка»…

Казалось, роману не будет конца. Однако летом 1945 года чета Конёнковых вдруг стала готовиться к возвращению в СССР. Маргарита на две недели поселилась в доме Эйнштейна, присылая оттуда распоряжения мужу насчёт упаковки багажа. Чету Конёнковых ждал целый пароход, зафрахтованный по приказу самого Сталина. А в Москве — роскошная квартира на улице Горького. С чего бы такие милости? Дело не только в гениальности скульптора…

Причина стала понятна, когда вышли в свет мемуары Павла Анатольевича Судоплатова, в которых он назвал Маргариту Конёнкову агентом Лукас, которая получила задание сблизиться «с крупнейшими физиками Оппенгеймером и Эйнштейном», чтобы достать секрет атомной бомбы. Так что, похоже, пароход вёз в Москву не просто скульптуры, но и горы чертежей.

Комиссара госбезопасности Василия Зарубина отозвали в Москву в конце 1944 года из-за доноса сотрудника резидентуры В.Д. Миронова — одновременно в НКВД и ФБР. Миронов обвинял Василия Михайловича в шпионаже в пользу Германии и Японии…

29 декабря 1945 года от должности главы НКВД СССР был освобождён Лаврентий Берия, а 15 июня 1946 года с поста начальника внешней разведки уволили генерал-лейтенанта Павла Фитина. 25 июня 1947 года генерал-майор Зарубин переводится в распоряжение Управления кадров МГБ СССР, а 27 января 1948 года его уволили в запас по состоянию здоровья, которое, нужно сказать, оставалось отменным. Просто после ухода Берия в Атомный проект контроль над госбезопасностью начинает захватывать группировка, о которой мы расскажем в других статьях.

Елизавету Зарубину, награждённую за атомную разведку орденом Красной Звезды, также уволили из органов госбезопасности в сентябре 1946 года в звании подполковника «за невозможностью дальнейшего использования».

Зарубина-5http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/01/Зарубина-5-236x300.jpg 236w" sizes="(max-width: 357px) 100vw, 357px" data-attachment-id="7765" data-permalink="https://www.babilon.md/2017/03/sudby-

Когда в день смерти Сталина новым главой МВД СССР, в которое влилось и МГБ СССР, назначили Берия, по ходатайству генерал-лейтенанта Павла Судоплатова супругов Зарубиных восстановили в органах и приняли на работу в возглавляемый им 9-й (разведывательно-диверсионный) отдел МВД СССР.

Однако, после того как в результате совершённого Хрущёвым 26 июня 1953 года государственного переворота Берия и многие руководители госбезопасности были расстреляны, а Судоплатов, Эйтингон и другие брошены за решётку, в августе 1953 года Зарубиных окончательно уволили.

Впервые имя Елизаветы Зарубиной прозвучало в 1967 году, когда отмечалось 50-летие ВЧК. Она никогда ни на что не жаловалась, ни в чём не раскаивалась. Всё приняла как должное. Даже дожила до «перестройки с гласностью» и трагически погибла 14 мая 1987 года, пережив мужа на 15 лет. Хотя многие страницы её биографии так навсегда и останутся тайной

 

 

 

 Яков Блюмкин 

https://www.youtube.com/watch?v=Qsr-PBW7gvE

Елизавета Юльевна Розенцвейг (Зарубина). Кодовые имена «Эрна» и «Вардо», в Германии работала под фамилией Гутшнекер, во Франции и Дании - Кочек, в США - Зубилина, партийный псевдоним в Австрии - «Анна Дейч».
 

.      Лиза закончила гимназию в Черновцах, училась на историко-филологических факультетах Черновицкого университета, парижской Сорбонны, и Венского университета, который в 1924 году и закончила, получив диплом переводчика французского, немецкого и английского языков. Помимо этих языков свободно владела как родными идиш, румынским, украинским и русским языками.      Её двоюродная сестра, Анна Паукер, впоследствии стала членом Политбюро и министром иностранных дел социалистической Румынии, и была расстреляна в начале 50-х как агент мирового империализма и сионизма. Её двоюродный брат, Карл Паукер, впоследствии стал членом ЦИК СССР и начальником личной охраны Сталина, и был расстрелян в 1937-м году как агент мирового империализма и нацизма. А вот её умный родной брат, Виктор Розенцвейг, никуда не лез, впоследствии стал крупным советским лингвистом, и умер в 1998 году своей смертью.

 
.      Когда Буковина оказалась в составе Румынии, Лиза заразилась коммунистической идеей и вошла в подпольную румынскую революционную организацию. Впоследствии вступила в Компартию Австрии, приняла гражданство РСФСР и в 1924 году стала работать переводчицей полпредства СССР в Вене. В этот период Лиза Розенцвейг вышла замуж за румынского коммуниста Василия Спиру и некоторое время носила его настоящую фамилию – Гутшнекер.      Багаж знаний и языков Лизы заинтересовал ЧК, и после прохождения подготовки в разведшколе в Москве и была направлена на нелегальную работу во Францию. В феврале 1928-го её вернули в Москву, дали новую фамилию «Горская» и выдали замуж за разведчика-нелегала Василия Зарубина.      Поскольку их брак был формальным, с прицелом на нелегальную работу за рубежом, Лиза не чувствовала себя ничем связанной и стала любовницей небезызвестного Якова Блюмкина. В апреле 1929-го в Константинополе Блюмкин, формируя ближневосточную резидентуру, заодно встретился и со своим давним кумиром Троцким, и взял на себя роль связника между ним и его последователями в Москве. Когда Лизе стало об этом известно, она написала донос в ОГПУ, и именно по этому доносу Блюмкин был потом задержан в Москве, и впоследствии расстрелян.
zarubina_12zarubina_13zarubina_14
 
 
 
 

17.04.2012

СОВЕТСКАЯ МАТА ХАРИ
 

Елизавета Зарубина недаром заслужила этот "титул"

   В советской разведке в довоенные годы и в период  Второй мировой войны было много евреев. И немало евреек. Расскажем об  одной из них, Елизавете Юльевне Зарубиной.  Ее часто называли советской Мата Хари. Однако масштабы и значение их  деятельности несопоставимы. Танцовщица Мата Хари была по сути рядовой  обычной шпионкой. Ее трагическая судьба сыграла большую роль в том, что  она стала широко известной. Сделала она как разведчица не так уж много.  Елизавета Зарубина по сути  руководила целой агентурной сетью, которую создала вместе со своим мужем  Василием Зарубиным. Вот что пишет хорошо знавший ее, генерал Павел  Судоплатов: "Обаятельная и общительная, она легко устанавливала  дружеские связи в самых широких кругах. Элегантная женщина с чертами  классической красоты, натура утонченная, она как магнит притягивала к  себе людей. Лиза была одним из самых квалифицированных вербовщиков  агентуры". (См. Павел Судоплатов "Спецоперации. Лубянка и Кремль  1930-1950 годы", М., "Олма-Пресс", 1999).

   В 1966 году в Москве издательство "Советский писатель"  выпустило книгу Варткеса Тевекеляна "Рекламное бюро господина Кочека", в  ней описаны реальные события, происходившие в Германии и Франции в  1930-х годах в которые были вовлечены Василий Зарубин и его жена  Елизавета Зарубина. Люди  мужественные и стойкие они были разведчиками. В книге нет погони,  стрельбы, похищений, убийств. Живо и интересно автор рассказывает о  будничной работе разведчиков и ярко показывает, какая это тяжелая и  героическая работа. Книга моментально завоевала огромный успех у  читателей.

   Игорь Дамаскин - автор многих работ о советских  спецслужбах. В его книге "Сто великих разведчиков" есть очерк о генерале  Василии Зарубине. Однако в нем больше речь идет о его жене Елизавете  Юльевне. Эта супружеская пара действительно была тандемом великих  разведчиков. И важно подчеркнуть - они работали без провалов. И это тоже  говорит о мастерстве. Мастерстве разведчиков.

   * * *

   Елизавета Юльевна Зарубина (Горская) урожденная Лиза Иоэльевна Розенцвейг  родилась 31 декабря 1900 года в селе Ржавенцы Хотинского уезда  Бессарабской губернии. Ее отец был арендатором и управляющим лесхоза в  имении польского помещика Гаевского. Вскоре семья переехала в уездный  городок Хотин, где она поступила в гимназию, и где родился ее младший  брат Мордхэ - впоследствии крупный советский лингвист Виктор Юльевич Розенцвейг.  После присоединения Бессарабии к Румынии семья перебралась в Черновцы,  где Лиза закончила гимназию. В 1920 году она поступила на  историко-филологический факультет Черновицкого университета. Затем  продолжила учебу в Парижском и Венском университетах (1921-1924 гг.). С  1919 года принимала участие в коммунистическом движении. Вступила в  подпольную комсомольскую организацию Бессарабии, а в 1923 году в  Компартию Австрии (партпсевдоним - Анна Дейч). Помимо русского языка и  идиша хорошо владела немецким, французским, английским и румынским  языками.

   В 1924-1925 гг. Елизавета работала переводчицей в  полпредстве и торгпредстве СССР в Вене. Получила советское гражданство. В  этот период Лиза Розенцвейг вышла  замуж за румынского коммуниста Василия Спиру и некоторое время носила  его настоящую фамилию - Гутшнекер. Тогда же была привлечена к работе в  иностранном отделе ИНО ОГПУ и с марта 1925 г. по май 1927 состояла в  негласном штате Венской резидентуры ОГПУ в качестве переводчицы и  связистки ("Эрна"). Уже в тот период провела ряд ценных вербовок,  привлекла к сотрудничеству важные источники информации. Для выполнения  специальных заданий Центра выезжала в Турцию. Здесь она познакомилась с  Яковом Блюмкиным и какое-то время  они были в близких отношениях, считалась его гражданской женой. Но затем  у них произошла ссора, и Лиза резко порвала с ним. Их роман был очень  коротким. Блюмкин, в прошлом левый  эсер, был участником убийства в 1918 году немецкого посла Мирбаха. Потом  стал коммунистом, с 1923 года работал во внешней разведке ОГПУ. В  1928-1929 гг. - резидент на Ближнем Востоке. В Турции встречался с Троцким  и привез его письма активным участникам оппозиции. Был арестован и  расстрелян как изменник. Существует версия, что Елизавета "вытянула" его  в Москву и выдала, но она не соответствует действительности.

   С февраля 1929 года проходила подготовку в Москве. Получила документы на имя Елизаветы Юльевны Горской, зачислена в штат ИНО на должность помощника уполномоченного Закордонной части. Была переведена в ВКП(б) из Компартии Австрии.

   * * *

   В 1929 году Лиза вышла замуж за сотрудника ИНО Василия  Зарубина. Пройдя ускоренный курс спецподготовки, в январе 1930 года  получила назначение на должность оперуполномоченного 7-го отделения ИНО.  (Псевдоним "Вардо"). Под видом супружеской пары чехословацких  коммерсантов с документами на имя Кочек Зарубины были направлены для  легализации в Данию, а оттуда в Париж. Во Франции, "Вардо" привлекла к  сотрудничеству стенографистку германского посольства, (псевд. "Ханум").  Зарубины познакомились с немецким журналистом, любовницей которого была  эта стенографистка. Он как-то рассказал, что случайно прочитал на  копирке очень важное сообщение посольства в МИД Германии об экономике  Франции.

   "Ханум" брала работу на дом так как в рабочее время не  успевала все сделать. Она жила трудно, так как должна была содержать  мать, проживавшую в Германии. "Вардо" познакомилась с "Ханум" и стала  получать от нее информацию, постепенно приучая к мысли, что та работает  на Москву. Вскоре "Вардо" заявила, что устная информация ее не  устраивает, а нужна документальная за которую платить будут больше.

   Чтобы успокоить "Ханум" объяснила, что то, что она  принесет, никогда не попадет в частные руки, и в обезличенном виде будет  направляться в Москву. Так как "Ханум" стенографировала и печатала  почти все документы, отправленные из немецкого посольства в Берлин,  советская разведка оказалась в курсе всей этой переписки. (См.  И.Дамаскин. "Сто великих разведчиков". М., "Вече", 2001). Ценным  источником информации стал живший в Париже венгерский журналист "Росс".  Он работал техническим секретарем депутата французского парламента. Им  заинтересовалась "Вардо" и как бы "случайно" оказалась в доме, где он  бывал. После нескольких встреч "Росс" огласился (конечно, не бесплатно)  давать информацию о ситуации в парламенте, о положении в Германии и  Венгрии. Многие сообщения, которые он передавал, Центр оценивал как  очень важные.

   Одновременно Василий и Елизавета Зарубины работали с  другими агентами. В частности, с бывшим царским генералом Павлом  Павловичем Дьяконовым. Он тесно связан был с русской военной эмиграцией,  с РОВС - Российским общевоинским союзом. Советское руководство тогда  переоценивало возможности этого союза и очень опасалось деятельности  РОВС и его акций против СССР. В этой связи информация Дьяконова высоко  ценилась в Москве.

   Будучи кавалером ордена Почетного легиона генерал имел  доступ в высшие военные круги Франции. Он довел до сведения 2-го бюро  (разведка) Генштаба французской армии подготовленные  советской разведкой данные о "пятой колонне" - профашистски настроенных  генералах и офицерах, о их связях с Третьим рейхом. Акция прошла успешно  и способствовала охлаждению отношений между Францией и Германией.

   После четырех лет пребывания в Париже Зарубины вернулись в Москву, но вскоре отправились в новую командировку.

   С декабря 1933 года Зарубины находились на нелегальной  работе в Германии. Василий прибыл туда в качестве резидента-нелегала.  Руководимая Зарубиным нелегальная резидентура была сформирована в  кратчайшие сроки. В нее вошли оперработники, приехавшие в Берлин вслед  за резидентом и шесть источников информации из числа местных граждан и  иностранцев, принятые разведчиками на связь.

   Незнание языка стало бы для Василия Зарубина  непреодолимой проблемой, если бы не Лиза. Там "Вардо" оказывала помощь  мужу и вместе с тем вела самостоятельное направление. Был восстановлен  контакт с "Ханум", которая работала теперь в Берлине, в аппарате МИД.

   От легальной резидентуры, разведчица получила для  связи скромного посыльного МИДа, но он быстро рос по службе, и вскоре  стал важным чиновником внешнеполитического ведомства Германии.  "Винтерфельд", имел доступ к секретной, в том числе шифровальной  переписке. Это дало возможность раскрыть немецкие шифры и коды. (См.  А.Колпакиди, Д.Прохоров. "Внешняя разведка России". М., "Олма-Пресс",  2001).

   Елизавета Юльевна вместе с мужем вела большую работу с  завербованным сотрудником полиции, а затем гестапо Вилли Леманом. О нем  расскажем немного подробнее. Любимым фильмом советских людей был сериал  "Семнадцать мгновений весны", любимым героем Штирлиц. А были ли  советские разведчики в спецслужбах Германии - 4-м управлении (гестапо) и  6-м управлении (внешняя разведка) Главного управления имперской  безопасности - РСХА?

   Не было. А вот завербованные агенты были. В гестапо советская разведка имела своего человека. Им был Вилли Леман.

   Он родился в семье учителя, 12 лет служил в  Военно-морском флоте. В 1911 году поступил в берлинскую полицию, где  работал в контрразведывательном отделе. Занимался наблюдением за  иностранными посольствами. В 1929 году предложил свои услуги советской  разведке и был привлечен к сотрудничеству на деловой основе, берлинская  резидентура выплачивала агенту А-201, "Брайтенбах" около 600 рейхсмарок  ежемесячно. С 1930 года в задачи Лемана по линии полиции входило  наблюдение за советским посольством, а также противодействие советскому  экономическому шпионажу. После прихода нацистов к власти по рекомендации  Геринга был переведен на работу в гестапо. В мае 1934 г. Леман вступил в  СС, 30 июня 1934 года как доверенное лицо Геринга принимал участие в  операции "Ночь длинных ножей" по физическому устранению Э.Рема и верных  ему штурмовиков. Вот такого важного агента получила "Вардо" и работала с  ним до самого отъезда из Германии в 1937 году.

   Лемана назначили начальником специального  подразделения осуществлявшего контроль за посольством СССР.  Одновременно, именно на это подразделение была возложена борьба с  коммунистическим шпионажем. По сути именно Леману была поручена работа  по пресечению деятельности советской разведки в Германии.

   Когда было создано Главное управление имперской  безопасности (РСХА) в состав его как 4-е управление вошло гестапо. Леман  часто бывал не только у шефа гестапо Мюллера, но и у Гейдриха -  начальника РСХА. На каждой встрече с "Вардо" он передавал информацию и,  как правило, важную. В 1935 году он был назначен начальником отделения  ведавшего контрразведкой на предприятиях военной промышленности. Это  дало ему возможность присутствовать на испытаниях новых образцов  вооружения. Благодаря Леману, советское руководство, в частности Сталин и  Ворошилов, получили подробный доклад о создании немецкой фирмой "Хорьх"  такой новинки как бронетранспортер, о новых типах дальнобойных орудий и  минометов, истребителей и бомбардировщиков с цельнометаллическими  фюзеляжами, о закладке 70 подводных лодок и др.

   Леман (Брайтенбах) регулярно передавал информацию о  внутриполитическом положении в Германии, ее военных приготовлениях  против соседних стран.

   Другим ценным источником нелегальной резидентуры, с которым Лиза Зарубина  была на связи, являлся сотрудник германского МИД "Вальтер". Являясь  членом СС, он, тем не менее, критически относился к нацизму, не одобрял  политику Гитлера и симпатизировал СССР. Он регулярно передавал "Вардо"  документальную информацию, включая письма и телеграммы германских послов  в других странах, копии записок по различным политическим вопросам,  которые готовились для руководителей Третьего рейха. В дальнейшем, он  наряду с "Брайтенбахом" стал одним из тех источников, кто информировал  берлинскую резидентуру о готовящемся нападении на СССР. Как уже  упоминалось выше, Елизавета Юльевна по приезде в Берлин восстановила  связь с "Ханум". От немки также поступали важные документальные  материалы МИД Германии, что позволяло не только перепроверить сведения  "Вальтера", но и получить важную дополнительную информацию.

   В агентурной сети нелегальной резидентуры в Берлине  были лица тесно связанные с влиятельными кругами нацистской партии.  Благодаря этим связям Центр получал ценные сведения о текущей  деятельности и планах нацистского руководства, в том числе о тайных  внешнеполитических замыслах нацистов. (См. В.Антонов, В.Карпов "Тайные  информаторы Кремля". М., "Гея", 2001).

   В конце 1937 года, в связи с бегством в США резидента  НКВД в Испании Орлова, хорошо знавшего нелегалов Зарубиных по их работе  во Франции, они были отозваны в Москву и работали в центральном аппарате  разведки. Осенью 1938 года новый руководитель НКВД Л.Берия начал  кардинальную чистку внешней разведки. 1 марта 1939 года Елизавета Зарубина  была уволена из органов НКВД. Однако, вскоре, в связи с началом Второй  мировой войны, остро ощущалась потребность в кадрах опытных разведчиков.  Елизавета Юльевна 19 апреля 1940 года была восстановлена на работе в  должности оперуполномоченного 5-го отдела НКВД СССР, Зарубину снова  направили в Германию. Перед ней была поставлена задача восстановить  утраченную связь с некоторыми агентами, важными источниками информации, в  частности с "Винтерфельдом". Она перехватила его 21 июня 1941 года на  станции метро Кепениг. Он дал согласие снова сотрудничать. Очередная  встреча была назначена на 22 июня. Однако она не состоялась - все входы и  выходы из посольства были перекрыты гестапо.

   Во время этой же последней предвоенной поездки в  Берлин. "Вардо" выполнила еще одно важное поручение Центра -  восстановила контакт с Августой, женой германского дипломата. С ней  связана одна из самых романтических историй советской разведки. Еще в  1931 году с ней познакомился, а потом завербовал советский разведчик  Федор Парпаров. Но случилось так, что она в него влюбилась, причем  по-настоящему, глубоко и преданно. От нее поступала важная  документальная информация, исходящая от ее мужа-дипломата, одного из  помощников министра Риббентропа. Она не скрывала, что ей все равно какой  стране передавать информацию - она работала ради любимого человека. В  1938 году Федор был отозван в Москву и арестован по ложному обвинению,  но вскоре его освободили и он продолжал работать в разведке.

   "Вардо" встретилась с Августой, передала письмо Федора  и та продолжала работать. Ее информация по-прежнему была ценной и  интересной. Сотрудничество с Августой продолжалось до того самого дня,  когда "Вардо" пришлось покинуть Германию.

   Елизавета Юльевна выехала из Берлина 29 июня 1941 года  вместе с советским посольством. Ночью 12 октября 1941 года, когда немцы  подходили к Москве, Василия Зарубина срочно вызвали в Кремль. Его  принял Сталин. Он сказал разведчику: "У нас с Америкой не было по  существу конфликта интересов. Президент и народ поддерживают нашу борьбу  с фашизмом. Но очень важно и необходимо знать об истинных намерениях  американского правительства. Мы хотели бы их видеть нашими союзниками в  борьбе с Гитлером. Ваша задача, товарищ Зарубин, не только знать о  намерениях американцев, не только отслеживать события, но и  воздействовать на них. Воздействовать через агентуру влияния, через  другие возможности".

   Когда Зарубин уже встал, чтобы уходить - беседа была  окончена, Сталин сказал: "Я слышал, что ваша жена хорошо помогает вам.  Берегите ее".

   Через несколько дней Зарубины вылетели в США. Уезжали  они в дни, когда враг все ближе и ближе подходил к столице, и казалось,  вся Москва ударилась в бегство, повсеместно шла эвакуация.

   На этот раз у них было дипломатическое прикрытие -  Василий получил должность секретаря посольства. Лиза в резидентуре  отвечала за линию ПР - (политическая разведка). Это трудно себе  представить, но у "Вардо" на связи находилось 22 агента, с которыми надо  было встречаться, соблюдая строгую конспирацию, получать от них  информацию. Анализировать ее, обрабатывать и отправлять. Приходилось  мотаться между Вашингтоном, Нью-Йорком и Калифорнией, заводить новые  знакомства и устанавливать новые связи.

   "Вардо" быстро завоевывала доверие и симпатии людей.  Свободно могла выдать себя за американку, француженку, немку и даже за  активистку сионистского движения. Через людей близких к семье "отца  американской атомной бомбы" Роберта Оппенгеймера Лиза вышла на прямой контакт с ним.

   Василий Зарубин и его жена много работали с  суперагентом Яковом Голосом, ("Звук"). Это был уникальный человек, о  котором они сами говорили - он знает все и всех и может все. Он доставал  бланки паспортов, свидетельства о натурализации, свидетельства о  рождении - в общем, все, что требовалось резидентуре. Привлек к работе в  разведке около 20 человек, в том числе "Брайена" - сотрудника одного из  ключевых министерств, "Олфсена", дававшего информацию по вопросам  вооружения, "Ронда", занимавшего ответственный пост в правительственных  структурах.

   Через того же "Звука" и его людей, через агентуру и  заведенные ранее связи, в том числе в еврейских кругах, удалось  оказывать влияние на многих авторитетных деятелей в американском  правительстве, в том числе в окружении президента в пользу Советского  Союза.

   Зарубины работали много и крайне напряженно. Часто  возникали ситуации, когда сутками приходилось не спать. В 1942-1943 гг.  на первый план стали выходить вопросы, связанные с атомной проблемой.  Зарубин и "Вардо" установили важные связи в научных кругах, о контактах с  Оппенгеймером мы уже упоминали.  Установили связь с некоторыми другими учеными-атомщиками - Сцилардом и  Гамовым. Нужны были новые подходы, новые люди, знакомые с проблемой.  Однако им не удалось поработать на новом направлении в полную силу с  присущей обоим энергией. В 1944 году Зарубиных неожиданно вызвали в  Москву. Они терялись в догадках. Выяснилось, их вызвали для проверки.  Сотрудник резидентуры Миронов написал на имя Сталина донос, в котором  обвинил Василия и Елизавету в сотрудничестве со спецслужбами США.  Проверка продолжалась полгода. Обвинения были отклонены. Выяснилось, что  доносчик шизофреник и его поместили в психбольницу. Судебно-медицинская  экспертиза признала Миронова невменяемым.

   Зарубин получил новую ответственную должность -  заместителя начальника внешней разведки. В 1945 году получил звание  генерал-майора. Елизавета Юльевна тоже работала в центральном аппарате  разведки - заместителем начальника, а с лета 1946 года начальником  отделения 8-го отдела (информслужба по американскому направлению)  Первого Главного управления МГБ СССР.

   В сентябре 1946 года уволена из МГБ "за невозможностью дальнейшего использования" с постановкой на общевоинский учет.

   После смерти Сталина по ходатайству генерала  Судоплатова была восстановлена в органах и принята на работу в  возглавляемый им 9-й (разведывательно-диверсионный) отдел МВД СССР.  После ареста Судоплатова по делу Берии в августе 1953 года окончательно  уволена. (См. В.Абрамов "Евреи в КГБ...". М., "Эксмо", 2005).

   Проживала в Москве. Василий Михайлович Зарубин  скончался в 1972 году. Елизавета Юльевна пережила его на 15 лет. 4 мая  1987 года трагически погибла, попав под автобус.

   * * *

   До сих пор российская разведка не рассекретила подлинное служебное досье Елизаветы Зарубиной,  столь масштабной была ее деятельность на поле тайных операций  спецслужб. В музее Службы внешней разведки России - СВР ей посвящена  отдельная экспозиция. Однако многие детали ее биографии остаются тайной.

 

Иосиф ТЕЛЬМАН, кандидат исторических наук, Нешер

 
Источник: Еженедельник "Секрет"

 
 

Щит, меч и корона советской разведки

                     8 мая 2017                
Поделиться774
                    
Твитнуть
                    
Поделиться
                 
            

Ее часто сравнивают с Мата Хари, но между ними общего — разве что овеянные легендами имена. В отличие от Маргареты Гертруды Зелле, расстрелянной по приговору французского суда за шпионаж в пользу Германии, сотрудницу советской внешней разведки капитана госбезопасности — что соответствует армейскому чину подполковника — Лизу Иоэльевну Розенцвейг, или Елизавету Юльевну Зарубину (Горскую; 1900–1987), за долгие годы активной работы во многих странах — Турции, Финляндии, Бельгии, Франции, Швейцарии, Германии и США — ни разу не удалось рассекретить. Елизавета Юльевна проработала в нелегальной разведке свыше двадцати лет. В ее послужном списке десятки важных оперативных мероприятий, приобретение ценных источников и агентурных связей. Женщина редкого ума, кругозора и обаяния, она добывала информацию в паре со своим супругом, также одним из лучших сотрудников ИНО ОГПУ генерал‑майором Василием Михайловичем Зарубиным. Зарубины в то время были тандемом великих разведчиков. За время карьеры чекиста у Елизаветы Юльевны было немало псевдонимов, наиболее известные из них: Анна Дейч, Эрна, Вардо… Было у нее и немало фамилий — Гутшнекер, Кочек, Зарубина, Зубилина и другие. И не потому, что Елизавета Юльевна часто меняла мужей (замуж она выходила дважды, если не считать гражданского брака с Яковом Блюмкиным), а просто того требовали обстоятельства чрезвычайной важности. Впрочем, что в жизни разведчика не является чрезвычайно важным?..

Готовя этот материал к публикации, мы рассчитывали побеседовать с сыном Елизаветы Юльевны и Василия Михайловича — Петром Васильевичем Зарубиным, но, к сожалению, сделать этого не успели: в марте нынешнего года Петр Васильевич скоропостижно скончался. Однако нам удалось связаться с его сыном Михаилом Зарубиным, а также с правнуком Василия Михайловича Зарубина (от его первого брака с Ольгой Георгиевной Васильевой) Алексеем Козловым. Заранее предупредим читателя: как и положено в повествовании о разведчиках, мы не узнаем окончательных истин даже в попытке установить ряд биографических сведений, тем более не будет здесь однозначных интерпретаций.

Невыносимая легкость маски разведчика

Елизавета Юльевна родилась в селе Ржавенцы Хотинского уезда Бессарабской губернии. Отец ее, по одним данным, был управляющим лесхозом в имении помещика Гаевского, по другим — пользовался арендой его лесных хозяйств. Имеется также версия, что Иоэль Розенцвейг был управляющим имения. Доподлинно неизвестно, что же побудило Иоэля Розенцвейга оставить имение и перебраться с семьей в уездный городок Хотин, в котором Лиза поступила в гимназию. Впрочем, биографические сведения о раннем периоде жизни Елизаветы Юльевны логичнее всего уточнить у ее внука.

Родители Елизаветы Иоэль (Юлий) Хаскелевич и Ита Гершковна Розенцвейг. 1935.
Михаил Зарубин
Несмотря на то что родители регулярно оставляли меня на выходные у бабушки и дедушки, а после 1977 года мы жили вместе с бабушкой, точной информации о том, из какой семьи она происходила, у меня нет. На ваш вопрос о происхождении бабушки лучше меня ответил бы мой отец, Петр Васильевич, он собирал материалы более двадцати лет к своей автобиографической книге, которая была издана «семейным» тиражом. Ею я и воспользуюсь.

Урожденная Розенцвейг (Розенцвайг) Елизавета (Эстер) Юльевна (Иоэльевна) родилась 1 января 1900 года (по другим данным, 31 декабря) в Бессарабии в городке Хотин Черновицкой области (возможно, в селе Ржавенцы близ Хотина), тогда принадлежавшем Румынии, в многодетной еврейской семье. Ее отец Иоэль (Йоиль, Юлий) Хаскелевич Розенцвейг родился в 1872 году в Хотине. На каком‑то этапе жизни он был управляющим лесхозом имения помещика Гаевского в Бессарабии. Мать Лизы — Ита Гершковна (девичья фамилия Якер) — родилась в 1873 году в том же Хотине. В 1920 году Лиза окончила гимназию в Черновцах и поступила на историко‑филологический факультет Черновицкого университета. С сентября 1921 года по август 1922 года училась в Парижском университете, а с октября 1922 года — в Венском университете, который окончила в июне 1924 года по специальности «переводчик французского, немецкого, английского языков». Свободно говорила еще на идише, русском и румынском. В дипломной работе, которую она защитила в 1924 году, оканчивая филологический факультет Венского университета, ее имя значится как Эстер (Ester). Дипломная работа бабушки была посвящена крестьянскому вопросу в России конца XIX века. Копия дипломной работы была получена отцом из библиотеки Венского университета в 2007 году.

Полагаю, что ее путь во внешнюю разведку оказался непростым. Первым мужем бабушки был Василий Львович Спиру (он же Юлий Гутшнекер — Julius Hutschnecker), австрийский еврей, за которого она вышла замуж, работая в Австрии, в 1923–1924 годах. Спиру был участником революционного движения в Австрии, лейтенантом австрийской армии, участником революции в Венгрии в 1919 году. Неоднократно арестовывался в Австрии и Румынии. Его брак с бабушкой распался в 1925 году. До 1932 года Гутшнекер работал на советскую разведку. Возможно, позже он жил в Москве. В 1923 году бабушка вступила в Компартию Австрии (партийный псевдоним Анна Дейч) и работала по линии Коминтерна. С 1924 года она — переводчица полпредства и торгпредства СССР в Австрии. Была привлечена к сотрудничеству с советской разведкой резидентом ОГПУ в Вене как активист подпольной деятельности Коминтерна. Позже попала на работу в органы госбезопасности по рекомендации будущего «врага народа» помощника начальника ИНО ОГПУ И. В. Запорожца (о чем никогда не забывали кадровики КГБ). В 1925–1927 годах состояла в негласном штате венской резидентуры ИНО ОГПУ в качестве переводчицы и связистки (псевдоним Эрна). Привлекла к сотрудничеству ряд важных источников информации. В 1928 году по прибытии в Москву (в феврале) получила советское гражданство. Была зачислена в штат ИНО ОГПУ. Получила новую фамилию — Горская.

Чего не мог предвидеть Троцкий

Елизавета Юльевна обзавелась собственными информаторами, от которых получала сообщения особой важности. Вскоре первая зарубежная командировка — в Турцию. Все поставленные перед ней задачи она выполнила и состоялась как разведчица.

Елизавета Горская (Розенцвейг). На обороте фотографии надпись: «После Стамбула». 1928.

Служба, конечно, не была безмятежной. Несколько раз ее освобождали от работы. Поступали доносы, ее увольняли, разбирались, убеждались в правильности ее действий в той или иной ситуации, восстанавливали и вскоре отправляли в зарубежные командировки. Одним из самых непростых эпизодов в карьере Елизавета Юльевны стала история с Яковом Блюмкиным См. на эту тему: Афанасий Мамедов. Неразрешимое противоречие Якова Блюмкина // Лехаим. 2010. № 7.                                                                                       .

Блюмкин, в прошлом левый эсер, был участником убийства в 1918 году немецкого посла Мирбаха. С 1923 года Яков Блюмкин работал во внешней разведке ОГПУ. В 1928–1929 годах он резидент на Ближнем Востоке. Осенью 1929 года руководству ВКП(б) стало известно, что Блюмкин без санкции руководства тайно встречался в Стамбуле с Троцким, к тому времени высланным из СССР. И по возвращении Яков Блюмкин никого не проинформировал о своей встрече См. об этом: Вл. Алабай. Яков Блюмкин: Портрет и рама // Лехаим. 2006. № 2.                                                                                      .

Михаил Зарубин
История с Блюмкиным в нашей семье не обсуждалась никогда; при мне, по крайней мере. Был ли Блюмкин гражданским мужем Елизаветы Юльевны, точных сведений нет. Знаю только, что в те годы Елизавета Юльевна с ним тесно общалась. Вероятнее всего, роман между ними все‑таки был, но я ничего не могу сказать о его продолжительности и глубине чувств. До меня, конечно же, доходили разговоры о том, что моя бабушка определенным образом повлияла на то, что Блюмкина не стало. Контактировал ли Блюмкин с опальным Троцким до того, как последний вынужден был покинуть Союз, мне неизвестно. Когда за Блюмкиным начали приглядывать — тоже. Но я точно знаю, что в 1927 году бабушка ездила в Турцию. (Это мне известно с ее слов и из надписи на обороте одной из ее фотографий.) Понятно, что, работая во внешней разведке, она не могла не сообщить своему начальству о связях Блюмкина с Троцким, как бы ни был ей близок Блюмкин на тот момент. Это норма для тех, кто работает в разведке или контрразведке.

Роль Елизаветы Юльевны в деле Блюмкина, расстрелянного по постановлению коллегии ВЧК 3 ноября 1929 года, освещена в книге А. Велидова «Похождения террориста: одиссея Якова Блюмкина». В ней утверждается, что «знакомство Елизаветы Юльевны с Блюмкиным и связь в октябре 1929 года были непродолжительны». Существует фотография 1928 года, на которой бабушка сидит на скамейке с книгой в каком‑то парке с ее собственноручной надписью: «После Стамбула» на обороте. В книге А. Велидова приводятся отрывки из рапортов Лизы Горской руководству ОГПУ (Я. С. Агранову): «<…> [Блюмкин] <…> рассказал мне под большим секретом, что, будучи в Константинополе, он связался с Троцким, два раза виделся с ним, взял у него два письма в Москву…» Таким образом, о поступке Блюмкина она узнала лишь в октябре 1929 года. Вскоре Елизавета Юльевна доложила заместителю начальника ИНО Матвею Горбу о ставших ей известными обстоятельствах. После этого в ИНО и развернулась история с «делом Блюмкина», окончившаяся его арестом и расстрелом. Решение Политбюро ВКП(б) по «делу Блюмкина» содержит пункт, предписывающий «поручить ОГПУ установить точно характер поведения Горской…». В справке, подписанной начальником ИНО А. А. Слуцким в 1928 году, сказано: «…Зарубина была женой осужденного троцкиста Блюмкина. В 1928 году Блюмкин рассказал ей о своей связи с Троцким и подготовке побега за границу. Об этом Горская доложила Трилиссеру и приняла участие в аресте Блюмкина…»

Яков Блюмкин. 1928

Никаких явных последствий для Лизы не было. Однако руководство ИНО ОГПУ очень быстро отправило ее в датскую резидентуру ИНО (с глаз долой), где она и стала работать под руководством дедушки.

Те же события нам комментирует Алексей Козлов, который в детские годы много общался с Елизаветой Юльевной, ныне он занимается богатым архивом семьи В. М. Зарубина, а память его хранит свою версию тех или иных событий семейной истории.

Алексей Козлов
Для выполнения специальных заданий Центра Елизавета Юльевна выезжала в Турцию. Познакомилась там с Яковом Блюмкиным и какое‑то время они были в близких отношениях. Об этом мне говорил ее сын Петр Васильевич, он так считал. Но вроде бы затем у Лизы с Блюмкиным произошла ссора. На почве чего она произошла, мы не знаем. В нашей семье эту историю никогда не обсуждали, и мы тоже стараемся ее не обсуждать. То, что пишут об их любовной связи в книгах, членам семьи сложно комментировать. В любом случае, когда Блюмкина арестовали и расстреляли, Зарубины были на нелегальном положении далеко за пределами СССР. В 1926 году они уже уехали в Финляндию. А Блюмкина расстреляли в ноябре 1929 года.
Михаил Зарубин
То, что на момент расстрела Блюмкина бабушка с дедушкой находились в Финляндии, ни о чем не говорит — не на луну улетели. Могли возвращаться, получать новые задания из Центра, снова уезжать. И уж совершенно точно не говорит в пользу того, кто кого сдал. Еще раз повторяю: если человек работает в системе, он обязан докладывать, что происходит с ним и с его ближайшим окружением. Могу проиллюстрировать это положение случаем, который произошел со мной. Случайно зимой 1983 года чуть раньше бабушки снял параллельную трубку : ее — в возрасте полных восьмидесяти трех лет — приглашали подъехать в соответствующие инстанции для уточнения и написания отчета о ее поездке в Турцию в 1927 году. Я, поняв, о чем речь, трубку повесил, сделав вид, что ничего не слышал, а бабушка сказала мне, что ей нужно пройтись по магазинам. Затем села на троллейбус, который от нашего дома шел на Лубянку без пересадки.

Дело Блюмкина тогда разбиралось на Политбюро ЦK ВКП(б). Решение, скорее всего, принималось спонтанно и сформулировано было прямо во время заседания, в пользу чего говорит и его стилистика:

«а) поставить на вид ОГПУ, что оно не сумело в свое время открыть и ликвидировать изменническую антисоветскую работу Блюмкина;

б) Блюмкина расстрелять;

в) поручить ОГПУ установить точно характер поведения Горской».

Забавно, наверное, что это был едва ли не единственный случай, когда партийное взыскание «поставить на вид» выносилось не руководителям, а всему учреждению (!).

И Лиза Горская, проработав в разведке год, угодила в решение Политбюро.

Сразу же поползли слухи: Блюмкин — резидент ИНО, Горская — разведчица, может, они супруги или состоят в интимной связи? Пока им перемывали косточки, работала комиссия, но так ничего и не смогла выявить, а Елизавета Юльевна тем временем готовилась к очередной командировке. И, готовясь, влюбилась. Это был сотрудник ИНО — опытный разведчик Василий Михайлович Зарубин.

Елизавета Юльевна и Василий Михайлович Зарубины.

Любовь последняя, она же первая

Михаил Зарубин
В конце 1920‑х годов, во время совместной работы в Дании, Василий Михайлович Зарубин женился на Елизавете Юльевне Горской (девичья фамилия Розенцвейг). Фамилия Горская была принята ею в соответствии с правилами тех лет при поступлении на работу в Иностранный отдел ОГПУ после переезда из Вены в 1927‑м. Бабушка получила тогда советское гражданство, став штатным сотрудником ИНО. Познакомились ли бабушка с дедушкой еще в Москве или позже (возможно, в Дании в 1929 году, куда ее направили на нелегальную работу как подчиненного сотрудника Василия Зарубина), неизвестно — сведения такого рода могли сохраниться только в архиве ИНО. Брак оказался прочным и длительным, на всю оставшуюся жизнь Василия Михайловича до 1972 года. Имеется свидетельство о браке, выданное московским отделом ЗАГСа «задним числом» от 2 апреля 1938 года, уже после возвращения Зарубиных из Германии, где они нелегально находились и работали как разведчики с 1934 по 1937 год. Автор книги «Зарубины. Семейная резидентура» О. Д. Полещук (Э. Ставинский) предположил, что брак Зарубиных был организован разведкой как прикрытие для супругов и лишь позже стал настоящим. Возможно, что и так. Дед — платиновый блондин — мог запросто сойти за скандинава, бабушка — жгучая брюнетка — могла сойти за любую южанку. Это было такое единство противоположностей. Дед — весельчак, шутник, любивший выпить, покурить и гульнуть. Но это веселье было той чертой его характера, которая помогла ему в дальнейшем заслужить два ордена Ленина, которые, как вы понимаете, просто так не давали. А дальше — «назначенный» руководством брак перерос в серьезные чувства. Получилась русско‑еврейская семья. Коммунистическая, конечно. Это был брак, в котором любовь и дружба длились до конца.

В 1932 году в Париже родился мой отец. И тут прямо отсылка к «Семнадцати мгновениям весны»: я только не знаю, на каком языке кричала моя бабушка при родах, потому что, по легенде, бабушка с дедушкой были словаками. Согласно тому, что написано в книге воспоминаний моего отца, он родился в парижском пригороде Сен‑Клу. Однако во всех анкетах отец указывал, что родился в Москве, в соответствии с указаниями органов.

Елизавета с сыном Петром. Франция. Конец 1935.
Алексей Козлов
По легенде, Зарубин во Франции был предпринимателем. Причем он реально занимался бизнесом, у него было свое рекламное бюро, деятельность которого он, к слову сказать, смог расширить и добиться внушительных успехов. Василий Михайлович был заядлым теннисистом. Теннисный клуб помогал ему выходить на нужных людей. А Елизавета Юльевна в силу своего университетского образования и знания большого количества языков была душою семьи, но при этом не забывала о работе. Ведь они были не только настоящей семьей, они были еще и коллегами.

На связи у Вардо — Штирлиц

Работа нелегала‑разведчика требует невероятного мужества и ежеминутной готовности к смерти. Работа в гитлеровской Германии — двойного мужества. А если ты еще и еврей… После прихода Гитлера к власти в 1933 году Центр отзывает в Москву немало евреев‑разведчиков, нелегалов в том числе. На смену им прибывают новые молодые сотрудники. Но связи с некоторыми оставшимися агентами, увы, потеряны. Один из них — Вилли Леман.

Вилли — так значится в документах, настоящее его имя — Вильгельм. У него несколько оперативных псевдонимов, чаще всего упоминаемый — Брайтенбах. Он не кадровый советский разведчик, но надежный агент, поставщик весьма важной информации из германских спецслужб: Вилли Леман служил в гестапо. Не в высших эшелонах, а в провинциальных отделах. Это Штирлиц в постоянном общении с группенфюрером СС Мюллером и бригадефюрером СС Шелленбергом добывал информацию, а он, Леман, человек маленький, но тоже кое‑что знал и умел. (Исследователи творчества писателя Юлиана Семенова полагают, что именно Вилли Леман послужил прообразом Штирлица.) Скорее всего, прототипов Штирлица было несколько, однако Леман, видимо, все‑таки ближе остальных к герою «Семнадцати мгновений весны».

Исполнительный служака, Леман был начальником канцелярии отдела, который занимался слежкой за дипломатическими работниками. Он первым читал все документы. По просьбе Лемана его старинный друг Кур посетил советское посольство в Берлине. «Невинная» беседа привела к тому, что у советской разведки появился агент А‑70. Ему стали платить, Кур не вылезал из ресторанов. Это беспокоило Центр и его переправили в Швецию. А Центр заинтересовался приятелем Кура Леманом, который охотно пошел на сближение. После тщательной проверки резидентура пополнилась агентом А‑201 Брайтенбах.

Вилли Леман

У Брайтенбаха не было рации, он работал со связником. Но последнего неожиданно отзывают из Германии. Леман остается без связи с Москвой. Неделя проходила за неделей, у агента скапливались материалы, которые были нужны Москве, иные сообщения теряли свою актуальность. Это понимали в Центре и дали указание Зарубиной восстановить связь с А‑201.

Приказать легко, сложно выполнить: объект связи работал в гестапо. Малейшая неосторожность, непродуманное действие — и… Елизавета Юльевна назубок знала биографию агента: в 17 лет — доброволец германского военно‑морского флота, после демобилизации служил в полиции патрульным в контрразведывательном отделе, принимал участие в германской революции 1918 года, был председателем Комитета чиновников полиции. Революцию потопили в крови. Леман тяжело переживал поражение и отошел от активной революционной деятельности.

Вардо (Зарубина) восстановила связь с Леманом. Некоторое время Зарубины работают его связниками. От Лемана Москва узнала, что Вернер фон Браун работает над ракетой «Фау». Это, конечно, не оборонительное оружие. Брайтенбах передает: на судостроительных верфях Германии строятся 80 подводных лодок различных классов. И это тоже явно не для обороны.

Только после войны Елизавета Юльевна узнала о судьбе Вилли Лемана. Он продолжал поставлять важную информацию: 19 июня 1941 года вызвал на внеочередную встречу связника и сообщил ему о приказе Гитлера: 22 июня после 5 часов утра Германия вступит в войну против СССР. В Москву немедленно ушла срочная шифровка. Попала она к Берии и почему‑то оказалась у Сталина только после начала войны. Правда, уже в полночь в западные военные округа СССР ушла телеграмма о предстоящем нападении. Но было поздно: на города и аэродромы обрушились тысячи бомб.

Алексей Козлов
Елизавета Юльевна и Василий Михайлович беззаветно служили делу Октябрьской социалистической революции. Для них вера в то, что они участники социалистического эксперимента и строят единственное в мире государство рабочих и крестьян, была превыше всего. Но, несмотря на это, особых иллюзий они не питали, прекрасно были осведомлены о том, что происходит в высших эшелонах власти. Интересный эпизод в своих мемуарах описал генерал Виталий Павлов, служивший во внешней разведке вместе с Зарубиным. Они столкнулись с ним в коридорах Лубянки в 1940 году, как раз тогда, когда Зарубиных отозвали. Решался вопрос, куда теперь переведут Василия Михайловича. Его перевели в Министерство иностранных дел. Работа легальная и в силу этого обстоятельства для разведчика не очень удобная. Спасло Зарубиных только то, что приближалась война. И вот он встречается в коридоре с этим генералом. Павлов говорит Зарубину: «Только что был на приеме у Берии, говорю ему, война с фашистами начнется вот‑вот, есть данные, а он не верит, кричит, сейчас тебя под корень изведу», на что Зарубин отвечает: «Слушай, мы ровно с тем же пришли, смотри, где мы оказались. Не настаивай. Ты больше ничего сделать не сможешь. Если ты будешь продолжать, то у тебя могут возникнуть серьезные неприятности».

Когда руководство СССР наконец осознало, что ситуация накалилась до предела, то некоторых разведчиков начали возвращать. Елизавета Юльевна вернулась в числе последних, буквально за несколько недель до начала войны. Она успела встретиться с одним из своих агентов, с которым чаще всего виделась на Унтер‑ден‑Линден или в кафе гостиницы «Адлон» у Бранденбургских ворот. Дело в том, что этот агент работал в Министерстве авиационной промышленности, которое располагалось неподалеку. Он говорил Елизавете Юльевне: ты что, не понимаешь? Ты что делаешь? Через две, максимум три недели начнется война. С этой информацией Елизавета Юльевна и покинула Германию.

Но вернемся к Леману. Вилли, видимо, продолжал собирать информацию, надеясь на связь. Достоверных сведений о его работе в течении года нет. В мае 1945 года в разрушенном офисе берлинского гестапо обнаружили полуобгоревшее личное дело Лемана, а в нем запись, что он был арестован в декабре 1942 года. Удалось лишь установить, что ни следствия, ни суда не было. Его просто расстреляли.

Михаил Зарубин
После работы в Германии, в ходе бериевской «чистки» кадров внешней разведки, в 1938 году бабушку уволили из НКГБ, но в сентябре 1940 года восстановили и назначили оперуполномоченным 3‑го отделения 5‑го отдела (разведка). В ноябре 1940 года Елизавета Юльевна вновь выехала со специальным заданием в Германию. В Берлине восстановила связь с агентом Августой, женой крупного немецкого дипломата, находившейся ранее на связи с арестованным к тому времени в Москве советским разведчиком Ф. К. Парпаровым. С февраля 1941 года Елизавета Юльевна работала в аппарате 1‑го управления НКГБ СССР. Ей было присвоено звание капитан госбезопасности (соответствовавшее армейскому званию подполковник). В апреле 1941 года она была вновь направлена в Германию для восстановления связи с источниками: шифровальщиком германского МИДа, а также с агентом Винтерфельдом, ставшим сотрудником экономико‑политического отдела МИДа Германии. Берлин она покинула 29 июня 1941 года вместе с эвакуируемой советской колонией.
Елизавета Юльевна и Василий Михайлович Зарубины на пароходе «Бремен». Германия. 1936

Ночью 12 октября 1941 года Василия Зарубина вызвали в Кремль. Сталин сказал разведчику: «У нас с Америкой не было по существу конфликта интересов. Президент и народ поддерживают нашу борьбу с фашизмом. Но очень важно и необходимо знать об истинных намерениях американского правительства. Мы хотели бы их видеть нашими союзниками в борьбе с Гитлером. Ваша задача, товарищ Зарубин, не только знать о намерениях американцев, не только отслеживать события, но и воздействовать на них. Воздействовать через агентуру влияния, через другие возможности». Когда беседа была закончена, Сталин вдруг добавил: «Я слышал, что ваша жена хорошо помогает вам. Берегите ее».

Через несколько дней Зарубины вылетели в США.

Продолжение следует

 
 

Окончание. Начало

В Нью‑Йорк, в Нью‑Йорк!

Дорога в Нью‑Йорк оказалась долгой и изнурительной: сначала на поезде до Алма‑Аты, оттуда на небольшом самолете немецкого производства через весь Китай, потом Гонконг и Манила, затем на американском пассажирском судне через Тихий океан в США. А в это время японцы нанесли удар по Перл‑Харбору и американцы вступили в войну. Капитан судна, опасаясь в этих водах японских подводных лодок, взял курс на юг, и Елизавета Юльевна и Василий Михайлович с сыном Петром прибыли в Соединенные Штаты на две недели позже назначенного срока. Как бы то ни было, в январе 1942 года чета Зарубиных под фамилией Зубилины приступила к работе. По одной версии, резидентура на тот момент была крайне слабой и немногочисленной, создавать ее пришлось чуть ли не с нуля, по другой — это была не первая поездка Елизаветы Юльевны в США и резидентуру просто на восемь лет законсервировали. Ей предстояла серьезная работа по восстановлению контактов. Так или иначе, вскоре на счету разведчицы Вардо было уже 22 действующих агента.

Надо полагать, для американских спецслужб не было секретом, чем занимается советский вице‑консул помимо своих прямых обязанностей, а вот на его хорошенькую, с благородными манерами, жену контрразведчики обращали мало внимания: дело известное — благотворительные акции, салоны красоты и модные магазины, обсуждения нарядов голливудских кинодив…

Елизавета Зарубина. 1940
Михаил Зарубин
В США Василий Михайлович работал легально, был третьим секретарем посольства и генконсулом. Вообще, должности дедушки менялись за время пребывания в США. Чем в это время занималась бабушка, в какие города она ездила, с кем встречалась, знали только посвященные. Понятно, что Елизавета Юльевна вояжировала не в качестве супруги высокопоставленного дипломата: дедушка и бабушка в те годы действовали порознь и в разных городах. Бабушка — поближе к местам разработки атомного оружия. Проект «Манхэттен» предусматривал создание целого комплекса разнообразных производств, объединенных в технологическую цепь. Над его осуществлением трудились сотни ученых. Руководил проектом генерал Лесли Гровс, научное руководство проекта было возложено на Роберта Оппенгеймера.

Степень важности работы бабушки и дедушки в США заранее не мог оценить никто. Я хотел бы еще раз напомнить, что Сталин лично давал указания Василию Михайловичу перед отбытием в США, причем делал это при его непосредственном начальнике Павле Фитине. Перечисляя стоящие перед дедушкой задачи, Сталин особо подчеркнул, что важнее всего «добывать информацию о новейшей секретной технике, созданной в США, Англии и Канаде».

Бабушка с дедушкой сами обнаружили ставшую к концу войны основным направлением их работы линию: проект «Манхэттен» — создание ядерной бомбы. Елизавета Юльевна лично завербовала и замкнула на себя около двадцати ценнейших агентов ядерного проекта.

Алексей Козлов
Поначалу Василий Михайлович и Елизавета Юльевна устроились в Нью‑Йорке, затем переехали в Вашингтон. Василий Михайлович, находясь на высоком дипломатическом посту, теперь уже не мог активно заниматься разведдеятельностью. Выстраивание агентурной сети и работа с агентами стали делом Елизаветы Юльевны. Тем более что это был не первый ее приезд в США. Первый раз Елизавета Юльевна оказалась в США в 1936 году. По заданию Центра она должна была установить там необходимые связи, создать «сети влияния», вступить в доверительные отношения с нужными людьми. Елизавета Юльевна рассказывала, что исколесила тогда почти все Соединенные Штаты. Уже потом, спустя годы, я узнал, что в 1936 году она завербовала Маргариту Коненкову, жену скульптора Коненкова, в которую был влюблен Эйнштейн. Елизавета Юльевна при первой же встрече расспросила Маргариту о том, что ей известно о ядерной теме от своего возлюбленного, та рассказала, что знала. Именно с Коненковой Эйнштейн поделился своим открытием, речь шла о создании бомбы чудовищной силы. Елизавета Юльевна попросила Маргариту Коненкову еще раз поговорить об этом с Эйнштейном. Эйнштейн, возможно догадываясь, на кого работает Маргарита, тем не менее с ней поделился, а она уже — с Елизаветой Юльевной, причем сделала это по памяти: начертила все формулы, которые ей показал ученый, более того — запомнила и передала устную информацию.
Маргарита Коненкова. Оперативный псевдоним «Лукас»

В 1941 году в США очень многие сочувствовали СССР и были готовы всячески помогать советским гражданам. Елизавету Юльевну приглашали в лучшие дома Нью‑Йорка и Вашингтона, она часто выезжала и в другие города. Встречалась с новыми людьми, поддерживала связи со старыми знакомыми. Была душой самых разных компаний. (Она и в пожилые годы была человеком, чье присутствие или отсутствие за праздничным столом сильно ощущалось.)

«Манхэттен» и «Энормас»

Среди задач, поставленных Сталиным перед разведкой 12 октября 1941 года, атомная проблема значилась в числе последних, но уже через год одной из первых оказалась на повестке дня. Ученые информировали руководство страны, что в Германии, Великобритании и США ведутся работы, направленные на создание ядерного оружия, и что эта задача для них вполне посильная. Многочисленные сообщения разведчиков подтверждали имевшуюся у советских ученых информацию.

Сталин понимал, что должен поставить перед советскими учеными задачу создать свою атомную бомбу. У нас были прекрасные ученые, но из‑за войны промышленность находилась в тяжелейшем состоянии.

Уже в июле 1941 года СССР и Англия договорились оказывать всяческую помощь друг другу в разработке нового оружия. Атомная бомба была таким оружием. Но англичане об этом вскоре «забыли». Не делились своими атомными разработками и американцы. Догнать их советские ученые не могли. Тогда Сталин сделал ставку на закордонную разведку. В сентябре 1942 года он поручил разработку нового оружия Лаврентию Берии — члену Государственного комитета обороны (ГКО). Разработка ядерного оружия получила кодовое название «Энормас» (грандиозный, чудовищный).

На заседании ГКО с участием ведущих физиков Сталин предложил назначить руководителем советского атомного проекта академика Абрама Федоровича Иоффе. Никто Сталину не возразил. Неожиданно Абрам Федорович попросил снять свою кандидатуру и утвердить в этой должности Игоря Васильевича Курчатова. Курчатова утвердили руководителем проекта. Сразу же после заседания Берия вызвал начальника внешней разведки Павла Фитина, поручил связаться с Курчатовым, получить от него список тем, которыми может заняться разведка. Конкретные задания получили и Зарубины.

Елизавета Юльевна через родственника Лео Сциларда, работавшего с Туполевым в Москве, познакомилась с одним из идеологов «Манхэттенского проекта». И еще одно знакомство сулило огромные перспективы — с будущим «отцом американской атомной бомбы» Робертом Оппенгеймером.

Возможность влиять на Оппенгеймера и его круг благодаря женщинам стала для Москвы несомненной удачей. Елизавета Юльевна через его жену Кэтрин убедила Оппенгеймера поделиться информацией с учеными, бежавшими от фашистских преследований, и Оппенгеймер даже допускал их к сотрудничеству в атомном проекте. Таким образом, Оппенгеймер и Сцилард невольно помогли Москве внедрить надежных информаторов в Лос‑Аламос, Окридж и чикагскую лабораторию.

Альберт Эйнштейн и Роберт Оппенгеймер. 1940‑е
Алексей Козлов
Елизавета Юльевна говорила, что работа нелегального агента ей подходила больше. Ездила куда хотела и с кем хотела встречалась. Она говорила, что это было заданием всей ее жизни и провалиться ей было никак нельзя.

Так случилось, что на одной из вечеринок она — снова через Маргариту Коненкову — свела знакомство с женой знаменитого физика Оппенгеймера, которая симпатизировала коммунистам. Подружившись с Кэтрин, смогла внедриться и в круг самого ученого. По семейной легенде, именно Кэтрин помогла сделать так, чтобы Оппенгеймер пригласил из Англии и включил в группу «Манхэттенского проекта» Клауса Фукса, который уже работал на нашу разведку.

В Москве были хорошо информированы не только о технических разработках американской атомной программы, наши спецслужбы знали и о внутренних, чисто человеческих конфликтах между учеными и специалистами, работавшими в Лос‑Аламосе, в частности о напряженных отношениях ученых с генералом Лесли Гровсом — директором проекта. К примеру, генерал Гровс был в ярости от академического стиля научной работы Сциларда и его отказа подчиняться режиму секретности и военной дисциплине. Генерал не доверял ему и считал рискованным его участие в проекте. Зато Елизавете Юльевне ученые настолько доверяли, что ей, по ее же словам, достаточно было оказаться в нужное время в нужном месте. Сейчас ясно, что ученые первыми поняли: если такое страшное оружие окажется у одной страны, эта страна будет диктовать свои условия и в будущем все может закончиться трагедией.

Об эффективности хищения документов манхэттенского проекта свидетельствует хотя бы тот факт, что через двенадцать дней после сборки первой атомной бомбы описание ее устройства уже было в Москве.

Роберт Оппенгеймер (слева) и генерал Лесли Гровс на испытательном полигоне «Троица». 1945

Петр Васильевич рассказывал мне, что Елизавета Юльевна поддерживала постоянную связь с двадцатью агентами, она дублировала каналы передачи документов, никто не знал участников всей цепочки, никто не знал даже настоящих имен.

Исключительно ценную информацию Центр получал от немецкого физика Клауса Фукса. В 1933 году, после прихода к власти Гитлера, Клаус Фукс эмигрировал в Англию, где продолжал теоретическую работу по ядерной физике. Ему стало ясно, что создание оружия невероятной мощности — посильная задача. Он не скрывал симпатий к Советскому Союзу. Фукс обратился к своему хорошему знакомому Юргену Кучински. Для того не было секретом, чем занимается его сестра Урсула (псевдоним Соня См.: Владимир Шляхтерман. Соня — крестница Зорге // Лехаим. 2013. № 5; Владимир Шляхтерман. Пароль: «Привет от Кучински» // Лехаим. 2013. № 6.                                                                                      ). С ведома Центра состоялось знакомство Клауса (к тому времени в картотеке ГРУ он уже значился как агент Чарльз) с Урсулой. Девушка из немецкой еврейской семьи стала его связным. Еще одним связным стал Семен Кремер. От Чарльза поступало много материалов, связные все время были при деле.

Среди ученых, которых активно разрабатывали наши разведчики, используя их родственные связи и антифашистские настроения, был и русский физик Георгий Гамов. В США он оказался в 1933 году — бежал из Брюсселя, где проходил международный съезд физиков. Использовать Гамова в проекте «Энормас» посоветовал НКВД академик Иоффе: Гамов имел широкие связи с американскими физиками и поддерживал дружеские отношения с Нильсом Бором. Елизавета Юльевна вышла и на Гамова, причем, как и в случае с Оппенгеймером, через его жену. Гамов преподавал в Джорджтаунском университете в Вашингтоне, там же руководил ежегодными семинарами по теоретической физике. Он мог обсуждать с ведущими физиками мира последние, самые перспективные разработки. Елизавете Юльевне удалось воспользоваться широкими знакомствами Гамова. В некоторых случаях американские специалисты нарушали правила работы с секретными документами и, показывая Гамову отчеты об опытах, консультировались у него. От Гамовых удалось получить общие характеристики ученых, узнать их настроения, оценку реальной возможности создания атомной бомбы.

Михаил Зарубин
Бабушка завязала тесную дружбу с Кэтрин Оппенгеймер, женой руководителя проекта «Манхэттен». Через эту дружбу был установлен контакт с американским физиком. Более того, благодаря тесной дружбе Елизаветы Юльевны и Кэтрин, к работе над бомбой удалось привлечь многих специалистов левых взглядов, которые впоследствии активно сотрудничали с советской резидентурой.

Понимаете, когда мы с вами говорим о так называемом «советском атомном шпионаже» — случае в разведке уникальном, — надо учитывать, что личное дело бабушки, включая и «атомную историю», хранится в архивах органов государственной безопасности под грифом «секретно». Нам по сей день известны лишь отдельные факты и разрозненные эпизоды. В любом случае это такое собирание пазла для любознательных людей. Как ни странно, больше всего информации мы имеем сегодня благодаря американским источникам: о бабушке много писали в США, когда американские контрразведчики раскрыли советскую резидентуру. Проект американских контрразведчиков «Венона», начавшийся с расшифровки советских шифрованных донесений в 1943 году и закончившийся только в 1980 году, позволил оценить масштаб советского шпионажа в США.

В Москву, в Москву!

Алексей Козлов
В самый разгар налаживания агентурных действий — в конце лета 1944 года — Елизавета Юльевна и Василий Михайлович Зарубины были отозваны в Москву. Они терялись в догадках, ведь провала не произошло, агентурная сеть работала слаженно. (Моя бабушка Зоя Васильевна Зарубина, работавшая руководителем группы по переводу документов «Манхэттенского проекта» на русский язык, рассказывала, что секретные документы приходили пачками. Она просто не успевала переводить, к тому же материал требовал определенных знаний в физике. Курчатов как‑то спросил ее: «Зоя Васильевна, сколько у вас было в школе по физике?» Бабушка смутилась и сказала, что пятерка.)

Вскоре выяснилось, что в Центр поступил донос от заместителя Василия Михайловича, бывшего сотрудника нью‑йоркской резидентуры НКГБ Василия Миронова, обвинявшего Зарубиных в предательстве. Кстати, он написал два почти зеркальных документа. Один отправил в ФБР на имя Гувера, а другой — нашим. И почти полгода советская контрразведка проверяла обвинения Миронова, которые в итоге оказались беспочвенными. Выяснилось, что доносчик — шизофреник, и его поместили в психбольницу. Судебно‑медицинская экспертиза признала Миронова невменяемым.

Михаил Зарубин
По атомной теме я ничего нового не расскажу, за исключением разве того, что объем документов был таким, что занимавшаяся их переводом Зоя Васильевна Зарубина даже не могла отличить, какие из них добыли ее отец с мачехой, а какие приходили по линии технической разведки.

О том, как и почему Елизавете Юльевне и Василию Михайловичу пришлось раньше срока покинуть США, я знаю, как и все, из книг и многочисленных статей.

Случилось это в 1944 году в результате предательства — заместитель деда написал донос. Ладно бы только в Москву, но он написал на всякий случай и на имя самого Гувера. Фотокопия доноса была опубликована во втором издании книги воспоминаний Павла Судоплатова. В доносе было указано, что мой дед работает на Японию, а бабушка — на Германию. Когда я прочитал этот донос, не мог удержаться от мысли, что писал его нездоровый человек. Как такое возможно, чтобы стопроцентная еврейка работала на Германию?! Хотя, конечно, понимаю, что и немцы тоже были вполне себе мастера разведывательных операций.

Фрагмент анонимного доноса Василия Миронова / Маркова на имя директора ФБР Джона Эдгара Гувера. Август 1943.

У меня была возможность услышать бабушкину версию возвращения в СССР, но услышал я по своей глупости только начало.

Когда я подрос, бабушка, видимо, решилась поделиться со мной воспоминаниями. Начало звучало примерно так: «Возвращаемся мы в Советский Союз с американскими паспортами…» И тут черт меня дернул спросить: «Бабушка, а откуда у вас были американские паспорта?» Она поняла, что делиться со мной сокровенным, пожалуй, рановато, и рассказ свернулся. Обидно! Но я все‑таки узнал — уже от своего отца, — что была история с этими великолепными американскими паспортами: пограничник, которого, по всей вероятности, не успели предупредить, шлепнул в них советскую визу. Замечательные паспорта были испорчены. Но деду с бабушкой они больше не понадобились.

6 августа 1945 года с американского самолета Б‑29 («летающая крепость») сбросили бомбу длиной три метра и весом четыре тонны на японский город Хиросиму. На высоте 530 метров от земли бомба взорвалась, превратив город в огромное кладбище. 9 августа такая же бомба была сброшена на Нагасаки.

Говорят, именно тогда Роберт Оппенгеймер процитировал фразу из Бхагавад‑гиты: «Я стал смертью, разрушителем миров». Его, обеспокоенного судьбами человечества, явно мучили угрызения совести.

С военной точки зрения атомные бомбардировки с многочисленными жертвами мирного населения не имели смысла. Сталин обещал Рузвельту вступить в войну с Японией через три месяца после капитуляции Германии. 9 августа советские войска начали операцию по разгрому японской миллионной Квантунской армии. 2 сентября Япония подписала акт о капитуляции.

А советское руководство расценило ядерные взрывы над японскими городами как предостережение нашей стране. Ядерный шантаж продолжался еще четыре года.

29 августа 1949 года СССР испытал свою первую атомную бомбу. Она была очень похожа на американскую. А через два года на полигоне уже испытали бомбу собственной конструкции: она весила всего две тонны, но была мощнее.

30 октября 1961 года в Советском Союзе испытали термоядерную бомбу невероятной мощности: 24‑тонный гигант взорвали на высоте 4500 метров над пустынными островами архипелага Новая Земля. О ядерной монополии США во всем мире говорили теперь только в прошедшем времени.

Елизавету Юльевну за «атомные дела» наградили орденом Красной Звезды. Наградили за несколько лет до появления первой советской атомной бомбы. Чаще всего этим орденом награждали, так сказать, на поле боя: еще не закончилась операция, а человек отличился, и командир представляет его к награде. Военачальник, имевший право от имени Президиума Верховного Совета СССР награждать, оперативно подписывал такой приказ.

Михаил Зарубин
После возвращения в СССР трясли и бабушку, и дедушку, трясли не менее полугода, может, больше. Проверили и вроде успокоились. Как засвеченный разведчик — таких в органах называют «слонами» — Василий Михайлович попал в резерв. Его назначили заместителем начальника разведки. А дальше начались совсем грустные времена. «Дело врачей», «Ленинградское дело», «борьба с безродным космополитизмом»… Силовые ведомства начали самоочищаться от евреев. Василию Михайловичу предложили развестись с Елизаветой Юльевной. А что? Пятьдесят с чем‑то лет — расцвет для генерала. Можно заново жениться, продолжать карьеру. Но дед был неумолим: «Не доверяете моей жене‑еврейке, значит, не доверяете мне». Иными словами, когда встал вопрос: служба или жена‑еврейка, Василий Михайлович долго не выбирал. Стоит ли говорить, что карьера его на том и закончилась. Так, без видимых на то причин, исключительно из‑за «пятого пункта», дед добровольно, а бабушка принудительно оставили службу. Но если сравнивать их судьбу с судьбами других наших знаменитых разведчиков, придется признать, что им еще крупно повезло. Вот Эйтингон с Судоплатовым отсидели немалые сроки в лагерях. Да и дед сдал свой пистолет только в году шестидесятом или чуть позже, то есть когда уже более или менее был уверен, что за ним с бабушкой не придут.

Елизавета Юльевна, естественно, на систему была сильно обижена: ее уволили после почти двадцатилетней работы в разведке. И какой работы!

Значительно позже я понял, что эта ситуация, это отношение системы к ним совершенно выбили бабушку и дедушку из колеи. Они ведь посвятили себя ей целиком и полностью, можно сказать, отдали ей лучшие свои годы.

Как‑то, разбирая то, что осталось после них, я наткнулся на фотокопию послужного списка деда. Знаете, как в трудовой книжке: месяц — год, месяц — год… Когда я их все сложил, получилось тринадцать лет загранкомандировок. Тринадцать лет риска и запредельного мужества. Бабушкиного послужного списка я не нашел, но, думаю, найди я его, в нем оказалось бы таких лет не меньше, если не больше.

Их жизнь продолжалась. Самое необходимое, что нужно человеку, у них было: полноценная семья, любовь и уважение друг к другу. Не забыли их и многие коллеги.

Молодые кадровые сотрудники постоянно приезжали на дачу консультироваться. Дед снабжал каждого сапогами и дождевиком, и они уходили в лес, часа через два возвращались. Приезжали и старые друзья, соратники, некоторых из них я помню — Александра Семеновича Феклисова, Павла Георгиевича Громушкина, Зою Ивановну Рыбкину…

И всегда у Зарубиных был накрыт стол, и это несмотря на то, что бабушка не получала никакой комитетской пенсии, она и военную‑то не получала, пенсия у нее была обычная, как у всех.

Бабушка была хорошей хозяйкой. Гефилте фиш, суп с клецками и другие еврейские блюда я впервые попробовал и полюбил не дома у папы с мамой, а именно у бабушки. (Любая женщина, наверное, лучше всего готовит то, чему научила ее мать, то, что пришло к ней из детства.) Тут ведь как получилось: русские родственники были только со стороны деда, а еврейские — и со стороны моей бабушки и со стороны моей мамы. Собирались ли они на традиционные еврейские празднества, сказать не могу.

Жили они очень скромно. Из США привезли только холодильник марки «Фридждаер». Генеральской дачи не было. Снимали часть дачи на станции «Луч». Готовили на керосинке. В Москву ездили на электричке. Дед, несмотря на то что когда‑то имел возможность пить и курить все самое лучшее и прекрасно разбирался как в напитках, так и в табаке, обходился портвейном «Три семерки» и сигаретами «Прима». Бабушку тоже лучшие портнихи Москвы не обшивали. Хотя она всегда была подтянута и элегантна.

Наверное, при большом желании дед с бабушкой могли бы написать жалостливое письмо в определенные инстанции или, наоборот, надавить на кого надо, чтобы выбить и дачу, и машину не себе, так сыну, но это было не в их характере. Им самим было достаточно понимания того, что они сделали для появления в СССР атомной бомбы.

Легендарной разведчице Зое Ивановне Рыбкиной поручено наградить легендарную разведчицу Елизавету Юльевну Зарубину. Конец 1970‑х.

Дед скончался в 1972 году. Бабушка пережила его на 15 лет. В январе‑феврале 1987 года прошла реабилитацию в госпитале КГБ. Трагически погибла 14 мая 1987 года, попав под автобус, с которого сошла. Вместе они прожили более сорока лет.

Алексей Козлов
После всех проверок Василия Михайловича повысили в звании, он стал генерал‑майором, а Елизавета Юльевна — подполковником. До 1946 года она занималась аналитической работой во внешней разведке МГБ. Затем она вышла в отставку. Это случилось в том же 1946 году. Вообще, Елизавету Юльевну как еврейку увольняли два раза, потом, правда, принимали на работу вновь, в итоге окончательно уволили в 1949 году. Я полагаю, это было связано с появлением на картах Государства Израиль. Сталин, немало сделавший для Израиля, рассчитывал на дружбу с ним, но Израиль предпочел дружить с США. Сталин этого, конечно, простить не мог. В результате начались чистки.

Елизавета Юльевна и Василий Михайлович жили очень просто, но хлебосольно. В доме всегда были гости. Приходили и комитетчики, причем не только бывалые, чьи имена теперь являются гордостью отечественных спецслужб, но и молодежь. Полагаю, приходили они для того, чтобы проконсультироваться. Делали это всегда вне дома. Вообще, за столом какие‑либо разговоры не велись.

В мае 1987 года Елизавета Юльевна попала в ДТП. Это был несчастный случай. Она ехала в аптеку на Новом Арбате. Случилось так, что водитель придавил Елизавету Юльевну дверями. Она была невысокого роста, хрупкая, и он просто не заметил ее. Когда Елизавета Юльевна скончалась, мне было четырнадцать лет, но я хорошо помню ее похороны. Помню, как с ней прощались в госпитале КГБ, тогда еще на улице Пехотная. Помню выложенные рядом с гробом ее ордена, ее фотографию в форме. Только тогда я и осознал, какого масштаба это была личность. До того я почти ничего не знал о ее жизни. Уверен, что вклад, который Елизавета Юльевна внесла в дело защиты своего Отечества, до сих пор недооценен.

Медиа