Среда, 04 июля 2018 07:16

Барышни в разведке. ЗО́Я ИВА́НОВНА ВОСКРЕСЕ́НСКАЯ (ПО МУЖУ — РЫ́БКИНА; 1907—1992)

 

ЗО́Я ИВА́НОВНА ВОСКРЕСЕ́НСКАЯ (ПО МУЖУ — РЫ́БКИНА19071992) — СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДЧИЦА И ДЕТСКАЯ ПИСАТЕЛЬНИЦА. ЛАУРЕАТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРЕМИИ СССР(1968). ПОЛКОВНИК.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D1%81%D0%BA%D1%80%D0%B5%D1%81%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F,_%D0%97%D0%BE%D1%8F_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0

Зо́я Ива́новна Воскресе́нская (по мужу — Ры́бкина19071992) — советская разведчица и детская писательница. Лауреат Государственной премии СССР (1968). Полковник.

Зо́я Ива́новна Воскресе́нская (по мужу — Ры́бкина19071992) — советская разведчица и детская писательница. Лауреат Государственной премии СССР (1968). Полковник.

Родилась 15 (28) апреля 1907 года в семье помощника начальника железнодорожной станции Узловая (ныне Тульской области), по другим источникам, в Алексине.

В 14 лет стала библиотекарем 42-го батальона ВЧК Смоленской губернии, в 1923 году — политруком в колонии малолетних правонарушителей, в 1928 году — перешла на работу в Заднепровский райком РКП(б) Смоленска.

В 1928 году Воскресенская переезжает в Москву и с августа 1929 года начинает работать в Иностранном отделе ОГПУ — во внешней разведке. Член ВКП(б) с 1929 года.

Первая поездка на разведывательную работу — в Харбин, где Зоя Ивановна в течение двух лет успешно выполняла ответственные задания Центра во время острейшей борьбы на КВЖД.

С 1932 года возглавляла Иностранный отдел постоянного представительства ОГПУ в Ленинграде.

Позже была на разведывательной работе в ЛатвииГермании и Австрии.

С 1935 по 1939 год — заместитель резидента разведки НКВД в Финляндии. Официально выполняла обязанности руководителя советского представительства «Интурист» в Хельсинки и была известна как мадам Ярцева. В 1936 годув Финляндию резидентом под прикрытием консула приехал Б. А. Рыбкин («Кин»). Первоначально у резидента и его зама деловые отношения не складывались. «Мы спорили по каждому поводу! — вспоминала Зоя Ивановна. — Я решила, что не сработаемся, и просила Центр отозвать меня». В ответ было приказано помочь новому резиденту войти в курс дела, а потом вернуться к этому вопросу. Но… возвращаться не потребовалось. «Через полгода мы запросили Центр о разрешении пожениться…»

В дальнейшем Воскресенская-Рыбкина взаимодействовала с П. А. Судоплатовым (в будущем генерал-лейтенантом, начальником специального управления НКВД).

В Москву вернулась перед самой войной с Финляндией и занялась аналитической работой. Воскресенская-Рыбкина становится одним из основных аналитиков разведки. К ней стекались важные сведения, в том числе от представителей известной «Красной капеллы» — таких, как «Старшина» (Харро Шульце-Бойзен) и «Корсиканец» (Арвид Харнак). С осени 1940 участвовала в опросах, а после начала Великой Отечественной войны и подготовке к заброске в нейтральные страны А. С. Нелидоваhttps://aleks-savenkov.livejournal.com/33980.html 

С 1941 по 1944 год находилась в Швеции в качестве пресс-секретаря советского посольства. Послом в Швеции была А. М. Коллонтай, работавшая с ней в тесном сотрудничестве. Обе, каждая по своей линии, содействовали тому, что 20 сентября 1944 года Финляндия порвала союз с фашистской Германией и подписала перемирие с Советским Союзом.

 

 

Основная задача резидентуры советской разведки в Швеции состояла в том, чтобы собирать информацию о политическом и экономическом положении Германии и её военных планах. Для этого необходимо было обеспечить агентурное наблюдение в Швеции, Норвегии и Дании за действиями немцев. Резидентурой было организовано наблюдение за германским воинским транзитом через Швецию, фиксировался характер грузов, транспортируемых морским путём между Швецией и Германией. На севере Швеции в пограничной полосе с Финляндией агентурная группа регистрировала переброску в Финляндию немецкой военной техники и воинских частей. В южных портах Швеции другая агентурная группа наблюдала за взаимными германо-шведскими поставками.

После войны Воскресенская продолжала работать в центральном аппарате разведки, дослужилась до начальника немецкого отдела, выезжала в командировку в Берлин с оперативным заданием.

 

 

 

Зоя Воскресенская. Как сотрудница НКВД стала детской писательницей

 

Автор популярных в СССР рассказов о Ленине, общий тираж книг которой превысил 20 миллионов экземпляров, четверть века прослужила во внешней разведке.

Секрет автора «ленининаны»

Советские школьники 1960–1980-х годов о детстве будущего вождя революции Владимира Ленина и жизни семьи Ульяновых узнавали из рассказов и повестей, созданных писательницей Зоей Воскресенской.

Это были удивительно яркие, душевные рассказы, написанные очень талантливым человеком. Наверное, никто не сделал так много для пропаганды советского строя и укрепления положительного имиджа Ленина в позднем СССР, как Зоя Воскресенская.

Разумеется, созданные писательницей рассказы на сломе эпох подверглись уничижительной критике и осмеянию. Вот только люди, поносившие писателя Воскресенскую, по степени таланта не годились ей в подмётки.

Сама Зоя Ивановна нападки на свои произведения переносила стоически, несмотря на то, что была серьёзно больна. Крепости её духа поражались все, кто её знал.

Это спокойствие и стойкость сохранились у Зои Воскресенской из другой жизни, о которой мало кому было известно.

Советский Союз доживал последние месяцы, когда глава КГБ СССР Владимир Крючков в интервью западным журналистам рассказал об одном из лучших сотрудников советской внешней разведки за всю её историю. Этого разведчика, имя которого стало возможным рассекретить, звали… Зоя Воскресенская.

В разведку — из библиотеки

Она родилась в 1907 году на станции Узловая Бочаровского уезда Тульской губернии в семье железнодорожного служащего, помощника начальника станции.

Зое было 13 лет, когда от туберкулёза умер её отец. Мать с тремя детьми, старшей их которых была Зоя, перебралась в Смоленск. Девочка, помогая матери, устроилась на работу. Однажды она случайно встретила старого друга отца, служившего в ВЧК. Узнав о проблемах семьи Воскресенских, он устроил Зою библиотекарем в 42-й батальон войск ВЧК. Так 14-летняя Зоя стала «чекистом».

Серьёзная работа началась для неё чуть позже, когда она стала политруком-воспитателем в колонии для малолетних преступников. На этой должности нельзя было быть слишком мягкой, но и проявлять излишнюю жёсткость означало сломать чью-то судьбу. Зоя справилась.

Вскоре она вышла замуж за Владимира Казутина, и её мужа командировали на партийную учёбу в Москву. Несмотря на то, что у пары родился сын, которого назвали Володей, отношения между супругами не сложились, и они разошлись. Сама Зоя в Москве работала библиотекарем в ОГПУ.

Советская разведка в тот период переживала этап становления, подходящие кадры искали везде, где только можно. На 22-летнего библиотекаря обратил внимание один из пионеров советской внешней разведки Иван Чичаев, пригласивший Зою на работу в Иностранный отдел ОГПУ.

Она должна была стать «Штирлицем»

После ускоренных курсов подготовки в 1930 году Зоя Воскресенская отправляется в свою первую заграничную командировку в Харбин. Два года она действует под легальной «крышей» секретаря советского нефтяного синдиката «Союзнефть», собирает агентурную информацию, имеющую важнейшее значение в условиях острого конфликта вокруг КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги).

Работу «Ирины» (агентурный псевдоним Воскресенской) руководство оценило очень высоко. Её переводят на европейское направление, она выполняет миссии в Латвии, Эстонии, Центральной Европе. В Риге Воскресенская работает под видом баронессы, отрабатывая манеры, приличествующие её статусу. В начале 1930-х годов её командируют в Австрию и Германию, где она в совершенстве изучает немецкий язык.

Все эти задания являются только ступенями для большой миссии «Ирины» — она должна стать нелегальным разведчиком в Европе, центром сети, поставляющей информацию в Москву.

Замыслы эти, однако, не были реализованы. «Легенда», разработанная для внедрения Воскресенской, потерпела неудачу по независящим от агента причинам.

 

Служба и любовь

Зою переориентировали на север Европы — она отправлена в Финляндию как заместитель резидента советской разведки, работающая под «крышей» руководителя советского представительства «Интуриста» в Хельсинки.

Через несколько месяцев успешной работы, когда Воскресенская с головой погрузилась в финскую специфику, из Москвы прибыл резидент — консул Ярцев. Под этим прикрытием работал советский разведчик Борис Рыбкин, агентурный псевдоним «Кин».

У «Кина» и «Ирины» работа не клеилась совершенно: они спорили по любому поводу. Уставшая от конфликтов Зоя отправила шифровку в Москву с просьбой её отозвать. В ответ пришёл приказ: ввести резидента в курс дела, а затем вопрос об отзыве будет рассмотрен вновь.

Новый запрос от Зои в Центр на тему отношений с резидентом был отправлен спустя полгода. Запрос, собственно, было совместный — разведчики просили разрешения… пожениться. Брак не был частью работы, просто между коллегами вспыхнуло чувство.

Зоя опасалась, что в Москве такой порыв не оценят, но Центр посчитал, что семейная пара сможет работать даже более эффективно, и дал «добро». Так Зоя стала «мадам Ярцевой» для европейцев и Рыбкиной для своего руководства.

Совместная работа «Кина» и «Ирины» в Финляндии продолжалась четыре года и была очень плодотворной. «Консул Ярцев» накануне советско-финской войны 1939–40 годов вёл активные секретные переговоры, призванные предотвратить военный конфликт. Значительно позднее финские политики отмечали, что «консул Ярцев» для предотвращения войны сделал всё возможное, и не его вина, что избежать её всё-таки не удалось.

Борис Аркадьевич Рыбкин

Ведущий аналитик

Перед Великой Отечественной войной Зоя Воскресенская возвращается в Москву и начинает работать аналитиком внешней разведки. К ней стекается вся агентурная информация о происходящем в Европе, она изучает и анализирует сведения, поступающие от участников легендарной «Красной капеллы».

Легенда советской разведки генерал Павел Судоплатов, вместе с которым в ту пору работала Зоя Воскресенская, писал: «Зоя Ивановна Рыбкина вместе со своим непосредственным начальником Павлом Журавлёвым завели литерное дело под кодовым названием “Затея”, в котором содержались все важные информационные данные, касающиеся подготовки Германии к войне против СССР. С созданием этого литерного дела стало намного проще следить за развитием немецкой политики, в частности за её всё возрастающей агрессивностью. Информация из этого литерного дела регулярно поступала к Сталину и Молотову, что позволяло им корректировать их политику по отношению к Гитлеру».

Планы немцев выдали снятые картины

В начале июня 1941 года посольство Германии в СССР организовало приём, целью которого было показать миролюбивые намерения Третьего Рейха в отношении Советского Союза. Среди тех, кто был приглашён на приём, оказалась представитель Всесоюзного общества культурных связей с заграницей госпожа Ярцева.

Целью этого визита разведчицы было зондирование обстановки в посольстве. Перед роскошной русской красавицей не устоял сам посол Германии, граф фон Шуленбург, пригласивший её на вальс. «Госпожа Ярцева» мило улыбалась послу, но разведчик Воскресенская отметила — в посольстве на стенах заметны светлые пятна от недавно снятых картин, то тут, то там, попадаются упакованные чемоданы. Это означало только одно — посольство собирается уезжать, что не оставляло сомнений в том, что война начнётся через несколько недель, а то и дней.

Этот прогноз Зои Воскресенской оказался абсолютно точным.

С началом Великой Отечественной войны «Ирина» включается в состав Особой группы, возглавляемой Павлом Судоплатовым, занятой подготовкой агентуры для работы в тылу гитлеровцев. Воскресенская обучает молодых разведчиков, подтягивает им немецкий, разрабатывает «легенды».

Шведский «фронт»

Для неё самой «легенда» уже готова — она должна стать сторожем на переезде у небольшой станции в глубоком тылу противника.

Но здесь следует новый резкий поворот. Муж Зои, Борис Рыбкин, работает под прикрытием должности советника посольства СССР в Швеции. Супругу командируют вслед за мужем на должность пресс-секретаря посольства.

Воскресенская работает в тесном контакте с послом Александрой Коллонтай, выполняя огромный объём как легальной, так и нелегальной работы. Наблюдение за германо-шведскими поставками, военным транзитом немецких грузов в Финляндию через территорию Швеции, сбор информации о положении в прилегающих странах, оккупированных Германией, — всё это относилось к секретной деятельности.

А в легальной сфере пресс-секретарю Ярцевой необходимо было обеспечить нейтрализацию немецкой пропаганды в Швеции, грозившей перевести страну из нейтрального статуса в статус союзника гитлеровцев.

Она сумела в кратчайшие сроки наладить выпуск в Швеции «Информационного бюллетеня» на русском, шведском и английском языках, в котором события на фронтах освещались с позиции СССР. Советскому пресс-бюро удалось арендовать в Стокгольме помещение, где стали показывать советские фильмы и кинохронику. Постепенно настроения шведов стали меняться в пользу СССР.

«Кин» и «Ирина» прилагали максимум усилий по налаживанию контактов среди влиятельных европейцев, способных склонить Финляндию к выходу из войны. И когда в 1944 году финны заключили перемирие с СССР, эта была победа не только советских дипломатов, но и разведчиков.

Аналитики советской разведки весной 1941 года докладывали наверх — война неизбежна и начнётся в самое ближайшее время.

Утрата

В 1944 году у Зои и Бориса родился сын, которого назвали Алексеем.

Война подходила к концу, казалось, главные испытания в жизни «Кина» и «Ирины» позади. Однако для разведчиков невидимая война продолжается и после того, как затихают залпы орудий.

В ноябре 1947 года полковник Борис Рыбкин, занимавшийся восстановлением разрушенной войной советской агентуры и Восточной Европе, погиб в автокатастрофе под Прагой. Обстоятельства гибели разведчика были весьма странными, и Зоя Воскресенская обращалась к руководству с просьбой разрешить ей самой заняться расследованием, однако получила отказ.

Когда Зои Воскресенской не стало, в её архиве нашли несколько писем, написанных мужу. Написанных уже после его гибели. Эти письма много говорят и о самой Воскресенской, и о её отношениях с мужем и коллегой:

«…Милый, родной, хороший! Всего 3 месяца тому назад я чувствовала себя 25-летней. Всего 3 месяца назад мы беззаботно подсчитывали, что ещё много лет мы будем горячими любовниками, а затем милыми старыми друзьями-супругами, а потом… в глубокой старости ты умрёшь, как умер гоголевский Афанасий Иванович, и затем так же мирно уйду за тобой и я, твоя верная Пульхерия Ивановна. Так шутили мы! Так думали мы, как весёлые принцы, ещё в середине сентября 47 года. А вот сегодня я уже месяц вдова. Я чувствую, что мне не 40, а 70 лет и я не имею права даже отправиться вслед за тобой, не имею права облегчить свои страдания».

Служба полковника Воскресенской завершилась в ГУЛАГе

Она не сломалась и продолжала работать, воспитывая маленького сына. Но этот страшный удар был не последним.

В 1953 году после ареста Лаврентия Берия в Министерстве госбезопасности СССР прокатилась череда арестов «людей Берия». За решётку отправляли как тех, кто был причастен к незаконным репрессиям, так и тех, кто все эти годы честно служил Родине.

Арестован был и один из корифеев советской разведки Павел Судоплатов, рядом с которым Зоя Воскресенская проработала много лет.

Павел Анатольевич Судоплатов

Полковника Воскресенскую волна миновала. Более того, её в этот момент выдвинули в партком Управления внешней разведки. Но на заседании, где Воскресенскую должны были утвердить членом парткома, она встала и заявила, что долгое время работала с Судоплатовым, знала его с хорошей стороны и до выяснения всех обстоятельств дела не считает себя вправе быть членом парткома.

Этого выступления Воскресенской не простили. Из Управления внешней разведки её практически сразу уволили «по сокращению штатов», отправив в ГУЛАГ. Не в качестве заключённого, а в качестве сотрудника спецотдела лагеря для особо опасных преступников в Воркуте. Там кадровой разведчице предстояло дослуживать два года, остававшиеся ей до пенсии.

И опять она не сломалась. Разбирала дела заключённых, помогала несправедливо осуждённым, старалась улучшить условия содержания.

В 1956 году она вышла на пенсию, причём не по линии разведки, а по линии МВД, поскольку её последняя должность относилась именно к этому ведомству.

Обручальное кольцо Ильича

В 49 лет ей предстояло начать жизнь сначала. О том, кем она была раньше, не знал практически никто. Те, кто слышал о её службе в органах, зачастую несли откровенную чушь. Так, например, известная писательница Мариэтта Шагинян, жившая неподалёку от Воскресенской, совершенно серьёзно советовала всем, кого знала, не общаться с ней, поскольку у Воскресенской-де «руки по локоть в крови». Вот так! Творческая интеллигенция в нашем Отечестве во все времена полагала себя «носительницей истины», которая не подлежит сомнению.

Свой первый рассказ о Ленине Зоя Воскресенская написала под впечатлением от давней встречи в Хельсинки с финном, который когда-то сделал из медных пятаков обручальные кольца для Владимира Ильича и его жены, Надежды Крупской. Рассказ назывался «Кольца дружбы».

«Ленинский цикл» в творчестве Зои Воскресенской был самым большим и самым известным, хотя писала она и на другие темы.

Её первые походы в издательства заканчивались ничем — неизвестного, немолодого автора, появившегося буквально из ниоткуда, поначалу воспринимали критически. Воскресенская же посчитала это лишь стимулом работать ещё упорнее.

Вскоре её стали печатать. Критики отмечали, что у Воскресенской в творчестве не было периода ученичества — в самых первых опубликованных произведениях она предстаёт как зрелый автор.

Железный характер

В Союз писателей СССР её приняли в 1965 году. В том же году на экраны вышел фильм «Сердце матери», посвящённый семье Ульяновых, снятый на основе одноимённой книги Зои Воскресенской.

Её успех как писательницы был оглушительным — только с 1962 по 1980 годы её книги были изданы общим тиражом 21 642 000 экземпляров. В 1968 году она была удостоена Государственной премии СССР, в 1980 году премии Ленинского комсомола.

Вот только о её заслугах не писательницы, а разведчика, поклонники таланта Зои Воскресенской не знали ничего.

Она оставалась самой собой до конца. Ей было 80 лет, когда она упала, зацепившись за ковёр, и получила сложный перелом шейки бедра. Врачи объявили: ходить Воскресенская уже не будет. И ошиблись — стойкая женщина благодаря своему упорству опровергла их прогнозы, вновь встав на ноги.

Первая книга воспоминаний Зои Воскресенской о работе в разведке под названием «Теперь я могу сказать правду» вышла в свет в самом конце 1992 года.

Полковник Воскресенская до её публикации не дожила — она умерла 8 января 1992 года, всего на несколько недель пережив страну, которой служила.

http://ratiborus.ru/articles/tajnaya-zhizn-zoi-voskresenskoj.html

Источник: amarok-man.livejournal.com

 

 

 

 

 

В Москву вернулась перед самой войной с Финляндией и занялась аналитической работой. Воскресенская-Рыбкина становится одним из основных аналитиков разведки. К ней стекались важные сведения, в том числе от представителей известной «Красной капеллы» — таких, как «Старшина» (Харро Шульце-Бойзен) и «Корсиканец» (Арвид Харнак). С осени 1940 участвовала в опросах, а после начала Великой Отечественной войны и подготовке к заброске в нейтральные страны А. С. Нелидоваhttps://aleks-savenkov.livejournal.com/33980.html 

 4.Судоплатов П. А. » Разведка и Кремль (Записки нежелательного свидетеля):
************************************************************************
В середине 1940 года начальник Разведуправления НКВД СССР П. М. Фитин приказал мне заняться Нелидовым и получить от него информацию по Германии.
И вот ко мне в кабинет конвоир привел Нелидова из внутренней тюрьмы. Это был человек лет пятидесяти, невзрачный на вид, с проседью в аккуратно подстриженных волосах.

Я подготовила план работы с Нелидовым. Фитин одобрил задуманное. Нелидова ежедневно приводили ко мне в кабинет, я его устроила в смежной комнате, и мы договорились, что он подробно, во всех деталях, опишет военные игры, в которых участвовал, тщательно изложит военные действия, предполагаемые Германией против СССР.

Нелидов попросил дать ему возможность представить свой материал в виде начерченных карт-схем. «Для наглядности и точности», – отрапортовал он. Работал он, как и я, с утра до шести вечера, потом перерыв часа на три и вслед за тем вновь на служебном месте до двух – четырех часов ночи, вернее, уже утра. Обед ему приносили из нашей столовой, и когда он увидел нож и вилку, то отодвинул их и робко произнес: «Но это мне не положено».

Сперва в нем чувствовалась скованность и даже растерянность. При моем появлении он вскакивал с места, держал руки по швам. Но постепенно я отучила его от привычки прибавлять к каждому слову букву «с», .......

Когда я показала Филатову первую карту, начерченную Нелидовым, генерал чертыхнулся:

– Ну и заливает же этот подонок. На пятый день уже и Минск.

Мы решили рассказать о перелете Гесса Нелидову, который, разумеется, не знал, что происходит за стенами Лубянки, и по-прежнему работал над своими схемами. Когда я спросила его, как он может все это оценить, Нелидов живо отреагировал:

– Бесспорно, это война. Гесс вербует Англию в союзники против СССР.
**********************************************************************
Комментарий: (Плотная работа с графом началась с середины 1940 г.)  В  открытом доступе  оправдательный документ ссылкой  источник "Агрессия: рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской " ,автор Л.Ф.Соцков.

На  рассекреченом документе ,стоит дата : 10 декабря 1940 года , изложена оперативная информация обличающая Гесса в гомосексуализме , в конце документа , фигурант подписался "Нелидов " . Фамилие оперсотрудника принявшего опер информации и оформившего ее писменно надлежащим образом : Верно: Ст.оперуполн.1 отд.5 отдела ГУГБ.мл.лейтенант Гос.Безопастности (Рыбкина).Оперативная информация в отношении Р.Гесса....
*************************************************************************
В первых числах июня 1941 года я передавала заместителю начальника Генерального штаба, начальнику Главного разведывательного управления Филиппу Ивановичу Голикову карты-схемы, начерченные Нелидовым. Крутолобый Голиков, очень живой, подвижный, с интересом рассматривал эти карты и, перекладывая листы, комментировал:

– Итак, они решили врезаться клиньями. И, подумайте, на пятый день намерены забрать Минск. Ай да Кейтель, силен, – сыронизировал Филипп Иванович. – Силен…
…В воскресенье 22 июня началась война. В этот вечер мы отправляли наших детей на Азовское море.
В понедельник, как обычно, я расписалась в приеме заключенного Нелидова и по его лицу поняла, что от него не ускользнуло мое состояние. Он смотрел на меня с тревогой: выглядела я и вела себя не так, как обычно.

Перед началом служебного дня было короткое совещание у руководства. Рассматривались оперативные вопросы. Мне посоветовали о вторжении фашистской Германии Нелидову не говорить.

Июнь выдался жаркий, и если раньше на нашем высоком этаже окна на улицу были широко раскрыты, то теперь наглухо зашторены. Нелидов бросил многозначительный взгляд на плотно завешенные гардины, но спросить ничего не посмел.

Прошел месяц. 22 июля. Мы обсуждаем с Нелидовым концепцию генерала фон Секта – противника гитлеровского «Дранг нах Остен». Фон Сект считал, что война Германии против Советского Союза обречена на поражение даже в том случае, если бы германская армия захватила территорию до Урала. Нелидов с карандашом в руке принялся на листе бумаги объяснять, что растянутые немецкие коммуникации потребуют огромного количества войск для охраны мостов и других военных объектов, неимоверного расхода горючего, что связано с подвозом продовольствия, большого напряжения сил для подавления внутреннего сопротивления, которое в традициях русского народа. «До Урала дойдут – и все. Это закончится позиционной войной. В ней Германия захлебнется и потерпит позорное поражение», – утверждал генерал фон Сект, от которого постарались избавиться и направили его в Китай советником Чан Кайши.

Наш разговор с Нелидовым прервал размеренный бас радиодиктора: «Граждане, воздушная тревога!» Было ровно 10 вечера. Слова диктора поглощала доносившаяся до нас орудийная стрельба. Слышались мощные взрывы, дребезжали стекла. У Нелидова округлились глаза.

– Зоя Ивановна! – воскликнул он. – Стреляют не холостыми. Это война!

– Да, – ответила я. – Сегодня ровно месяц с ее начала. И Минск пал. Не на пятый, как значилось на картах, а на шестой день. Но это не меняет сути… Что ж, Александр Сергеевич, нам с вами придется закругляться и думать, что делать дальше.

За год с лишним общения с Нелидовым я его хорошо изучила, видела его искренность. В разговоре со мной он постоянно подчеркивал свою ответственность за прошлое: и в годы Гражданской войны, и будучи на службе у фашистской Германии.

– Знаете, – сказал он мне, – я готов понести наказание. Но не думайте, что буду просить о помиловании. Нет, такое не прощается. Даже за давностью лет. Я понимаю, что помилования не будет, меня должны прикончить. Надеюсь, расстреляют, не повесят.

В эту минуту за Нелидовым прибежал запыхавшийся конвоир.

– Прощайте, Зоя Ивановна, – сказал Нелидов упавшим голосом. – Все, что я сделал здесь, в этой комнате, этому можно верить. – Он перекрестился и отвесил низкий поклон…

Через день конвоир снова привел его ко мне. Один из оперуполномоченных явился с чемоданом. Я сказала Нелидову, чтобы он переоделся, и прошла к себе. Через некоторое время оперуполномоченный вошел ко мне в кабинет и доложил, что Нелидов плохо себя чувствует, рыдает и спрашивает, зачем перед смертью его так наряжают.

– Ай-яй-яй, Александр Сергеевич, – сказала я Нелидову. – Как можно так распустить нервишки. Они вам еще понадобятся. Я вас должна представить руководству.

И мы пошли с ним к начальнику отдела Павлу Матвеевичу. Разговор был короткий, и вскоре уже втроем мы были у заместителя начальника управления Павла Анатольевича Судоплатова. Затем все вместе у начальника управления Павла Михайловича Фитина. Нелидову предложили перебраться в Турцию, в страну, где он впервые появился два десятка лет назад, а теперь отправится туда в качестве нашего секретного сотрудника. Нелидов развел руками.

– Но прежде меня следует… – он чуть засмеялся, – подвергнуть… расстрелу…

Фитин сказал:

– Я спрашиваю вашего согласия на работу на нас в Турции. Турция, вы знаете, нейтральна.

– Как прикажете-с.

Я посмотрела на него с укором.

– Как прикажете, – повторил Нелидов.

– Готовьтесь. Вас переведут в гостиницу. Можете днем погулять по Москве, – распорядился Фитин.

Мы вернулись ко мне в кабинет. Александр Сергеевич спросил, почему ему представили всех руководителей разведки «Павлами».

– Это конспирация?

– Нет, действительно так их крестили… Ну, что ж, – добавила я, – а сейчас в «Арагви». Есть такой ресторан, где великолепно готовят шашлык «по-карски».

В ресторане почти все столики пустовали. Сидело лишь несколько офицеров. Я заказала обед. К шашлыку принесли сухое вино. Я приложила пальцы к своему бокалу:

– К сожалению, вина не пью, но говорят, это саперави – вино отличное.

– А вы, может, пригубите?

– Да, – сказала я и отпила маленький глоток, а он каким-то отрешенным взглядом посмотрел на свой бокал.

– Что же вы не пьете? – спросила я. – За успех нашего с вами предприятия!

– Простите, а мы можем поменяться бокалами?

Я поняла его. Решил, что ему дали вино с ядом.

Я поменяла бокалы и пригубила.

Он выпил бокал и спросил:

– Когда же за мной придут?

– Но вам ведь зачитали решение о вашем освобождении.

– Но я-то хорошо все понимаю. О каком прощении может идти речь…

Закончив обед, я предложила:

– Хотите, я вам покажу нашу сельскохозяйственную выставку?

Машина шла по улице Горького. Витрины магазинов закладывались мешками с песком. Окна крест-накрест заклеивались белыми полосками. Вооруженные милиционеры с противогазными сумками через плечо регулировали движение. Посредине улицы следовал целый поезд грузовых машин: эвакуировали музейные ценности.

Сельскохозяйственная выставка еще работала, хотя посетителей было мало, детей не видно совсем. Нелидов с интересом смотрел на хоровод бронзовых красавиц в национальных одеждах, окруживших центральный фонтан, на причудливые здания павильонов.

К вечеру я привезла его в гостиницу «Москва», где для него был заказан номер. На столе лежали свежие газеты, журналы, стоял его чемодан. Я пожелала ему хорошо отдохнуть, чтобы с завтрашнего дня начать готовиться к отъезду.

Но случилось так, что на меня нахлынули совершенно иные обязанности, уехать в не очень отдаленном будущем пришлось и мне, и по указанию руководства я передала Нелидова комиссару Василию Михайловичу Зарубину. Объяснила Нелидову, что уезжаю в командировку и передаю его в руки замечательному человеку, опытнейшему разведчику, моему большому другу…

Я возвратилась в Москву только в 1944 году и, естественно, поинтересовалась судьбой Нелидова. Узнала у Василия Михайловича, что Нелидов никак не мог прийти в себя после крутого поворота в его судьбе. Он давно считал себя обреченным на смерть, а тут неожиданно такое доверие… Он не в состоянии был понять, что же ему делать с дарованной свободой. У него не было семьи, друзей, он свыкся с мыслью, что жизнь его кончена…

Василий Михайлович пришел к Нелидову в гостиницу в тот самый номер, в котором я виделась с ним в последний раз, но не мог достучаться. Пришлось дверь вскрыть. Вошедшие увидели Нелидова мертвым. Скрученный жгутом кусок простыни стал единственным свидетелем приговора, вынесенного себе и свершенного им самим.

Источник: ЭДУАРД ШАРАПОВ  "Тайна Зои Воскресенской " Год издания: 1998
*****************************************************************************
Комментарий : Зарубин мог  приступил к работе с Нелидовым  только  начиная с 29 сентября 1941 года ,после переговоров с Англичанами , с 12 октября он был на приеме у Дядюшки Джо , но это уже другая история...

Источник: Эрвин Ставинский "Зарубины. Семейная резидентура " Издательство: ОЛМА-ПРЕСС Образование.  Год издания: 2003

 


 С.Кремлев."7 побед Берии. Во славу СССР!"
*****************************************************************************
Александр Сергеевич Нелидов был весьма любопытной фигурой: международным авантюристом по складу характера, талантливым разведчиком по способностям и по приработку — фальсификатором всевозможного рода документов из разряда «высокой политики»

Александр Сергеевич родился в 1893 году в семье дипломата, а затем камергера, графа Нелидова, получил превосходное образование в Александровском лицее, состоял в Пажеском корпусе. В годы Первой мировой войны он сражался с немцами, а в Гражданскую — был в белой гвардии, оказавшись одно время прикрепленным к Англо-Французской военной миссии в качестве переводчика. В 1921 году, во время массового исхода белой гвардии из России, Нелидов оказался в Константинополе, где через свои связи среди англичан устроился на работу в британскую разведку. Он принял участие в ряде щекотливых разведывательно-подрывных операций против Советской России и в 1926 году был переведен в Берлин. Его перевод совпав с реорганизацией Сикрет Интеллидженс Сервис, результатом которой явилось сокращение ее персонала и понижение жалованья таким, как он, нештатным сотрудникам. В том же году он получил предложение от немцев поступить на работу в военную разведку Военного министерства — Абвер и в сложившихся обстоятельствах принял его. В последующие годы он занимался разведкой против Франции и Англии, а в начале 30-х годов выполнил несколько очень секретных поручений начальника Абвера полковника фон Бредова. Целью этих тайных миссий была компрометация нацистской партии и ее руководителей в глазах французов и англичан, а также лично Муссолини, и вместе с тем возвышение авторитета и роли Военного министерства как единственной силы, способной навести порядок в Германии. Неудивительно поэтому, что в 1933 году, когда нацисты пришли к власти, Нелидов был отправлен в концентрационный лагерь, где провел целых четыре года. В 1938 году он был выслан из Германии и начал свои похождения по странам Восточной Европы. В Праге он предложил было свои услуги советской разведке, но передумал и перешел на службу к американцам, по поручению которых совершал разведывательные поездки в Литву и Латвию. В августе 1940-го во время нелегального пересечения латвийской границы Нелидов был арестован НКВД. К декабрю 1940 года Нелидов, переведенный уже в Москву, дал полные показания о своей работе на англичан и немцев. Кроме того, он сообщил все известные ему сведения о немецком военном командовании, о его военных играх, направленных своим острием на Восток, о нацистских лидерах, о кадровом составе Абвера и гестапо и дал наводки на лиц, перспективных для сотрудничества с советской разведкой.

В 1938 году после своей высылки из Германии он отчаянно искал способ заработать. У него было предложение редактора одной из немецких газет некоего доктора Нушке опубликовать тайну письма Зиновьева и получить за это 20 тысяч марок. Нелидов отправился в Варшаву, где работал его старый знакомый по службе в британской разведке капитан Макларен, который, по мнению Нелидова, мог располагать нужной информацией. Макларен, однако, разочаровал его, сказав, что все сведения о письме Зиновьева находятся у резидента СИС в Риге Холла, работавшего под прикрытием британского вице-консула: «По словам Макларена, Холл захватил все документы, связанные с этим делом, и только эти документы принудили Лондон терпеть его на этом посту, иначе он был бы давно уволен». Нелидов хорошо знал Холла по английской миссии при армии Деникина и по совместной работе против Грузии в 20-е годы и решил повидаться с ним в Варшаве.
«Я явился к мистеру Холлу, он не выразил особенной радости при встрече со мной, — писал Нелидов. — Из его вопросов я понял, что он думает, что я опять поступил на службу к англичанам и приехал конкурировать с ним… Я объяснил ему прямо цель моего прихода, предупредив его, что он абсолютно ничем не рискует, если примет мое предложение. Он мне заявил, предварительно услышав сумму гонорара, что дело хотя и очень интересное, но трудно выполнимое, так как Лондон сразу поймет, кто является автором этих разоблачений… Он сказал, что такие дела невозможно решить с ходу и ему нужно некоторое время, чтобы обдумать его предложение».
Пока Холл раздумывал, у Нелидова кончились деньги, и хозяйка квартиры в отместку за неплатеж донесла на него в политическую полицию. Нелидов был в очередной раз арестован и помещен в латвийскую тюрьму, где провел более полутора лет. Не случись этого, тайна письма Зиновьева, возможно, была бы раскрыта еще в августе 1938 года. Тем не менее показания Нелидова ценны тем, что он, будучи сам докой в деле фальсификации, отнес «письмо Зиновьева» к подделкам и уверенно указал на причастность СИС к его происхождению и на Ригу как место его изготовления и отправки. Дальнейшая судьба Нелидова сложилась трагически. После нападения гитлеровских войск на СССР он выразил готовность работать на советскую разведку против Германии. Был разработан конкретный план вывода его за границу через нейтральную Швецию, возобновления старых связей. Нелидов был освобожден из-под стражи и начал подготовку. Потом — только короткая запись в его деле: «В ходе подготовки покончил жизнь самоубийством».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Медиа