Вторник, 03 июля 2018 18:43

Барышни в разведке. "Ольга Чехова Королева третьего рейха!"

Ольга Чехова Королева третьего рейха


Некоторым людям многое дается от рождения: талант, привлекательная внешность, состояние, родственники, занимающие определенное положение в обществе. Но лишь некоторые из таких счастливчиков смогут реализовать все, что в них заложено, не только  не потеряв со временем ничего, но развив и приумножив. След таких людей остается в Истории.

 

Девочка Оля, в апреле 1897 года родившаяся в семье инженера-транспортника Константина Леонардовича Книппера, была щедро осыпана дарами судьбы. Она унаследовала красоту и обаяние  матери, Луизы (Елены) Юльевны, в девичестве Рид. От отца ей достались сила воли, целеустремленность и практическая жилка. Ей очень повезло с родственниками: семья была богата талантами, тесно связана с искусством. Сестра ее отца, Ольга Леонардовна Книппер, одна из первых актрис Художественного театра, была  женой Антона Павловича Чехова. Через нее у семьи были тесные и обширные связи с лучшими представителями российской интеллигенции, видными актерами, писателями, критиками. Брат Владимир Леонардович пел в Большом театре под псевдонимом Нардов. Константин Леонардович дослужился до очень крупных постов в  Министерстве путей сообщения.

У него было трое детей: старшая Ада, Ольга и младший Лев. Книпперы, переехавшие после рождения Льва в Царское Село, принадлежали к высшим кругам: одна из бабушек была фрейлиной императрицы и подругой ее сестры, и дети иногда играли вместе с великими княжнами. В семье говорили на  трех языках – русском, английском и французском, много читали. Одевались и мать, и дочери в Париже, заказывая для всех троих платья одного фасона. Врожденный вкус, свойственный всем членам семьи Книппер, был особенно развит у Оли – стройной, грациозной девочки с поразительно красивым, нежным и одновременно  властным лицом, чрезвычайно обаятельной и с немалым запасом самоиронии и скептицизма. Помимо семейных талантов и редкостной красоты, у нее был незаурядный ум, самолюбие и огромная энергия. Она считала, что рождена для сцены, – в конце концов, она племянница и тезка своей знаменитой тети, самой Ольги  Книппер-Чеховой! Родители не одобряли стремления дочери – по их мнению, таланта актрисы у нее было немного, а бездари незачем позорить известную фамилию. Тем не менее летом 1914 года родители Оли согласились, чтобы их дочь отправилась из Петрограда в Москву, к любимой «тете Оле». Возможно, они надеялись, что  та сумеет отговорить племянницу от карьеры актрисы. А сама Оля, может быть, надеялась, что благословение тети откроет перед ней двери Художественного театра…

В Москве Оля на правах вольнослушательницы стала посещать занятия в Первой студии Художественного театра, а параллельно училась у художника Константина Юона рисованию и лепке. В нее практически сразу влюбились бывавшие в доме у Ольги Леонардовны племянники Антона Павловича,  двоюродные братья Чеховы: Владимир, сын Ивана Павловича, и Михаил, сын Александра Павловича. Михаил тоже был актером, играл в Первой студии Художественного театра. Как утверждала сама Ольга Константиновна, она с детства была неравнодушна к Михаилу и глубоко страдала оттого, что он не обращает на нее внимания.  «Михаил Чехов для меня красивее и пленительнее всех актеров и даже всех мужчин. Я схожу по нему с ума и рисую себе в своих ежедневных и еженощных грезах, какое это было бы счастье – всегда-всегда быть с ним вместе…» – пишет она в своих мемуарах.

Михаил тоже был сражен ею: редкостная красавица, окруженная поклонниками, не могла оставить равнодушным его, известного ловеласа. Вечером, после одного из спектаклей, он поцеловал ее – да так, что она, неопытная девушка, решила, что у нее от этого поцелуя непременно должен  появиться ребенок. «Теперь ты обязан на мне жениться!» – заявила она. Тот отвечает: «А что же я еще могу пожелать?»

И они венчаются. Скоропалительно, тайно, дав взятку священнику одной из подмосковных церквей. Невесте было 17 лет, жениху – 23. После венчания, приехав на квартиру к Михаилу, молодые позвонили Ольге Леонардовне сообщить о случившемся и предупредить, что Оля не придет домой  ночевать. Та немедленно приехала и потребовала, с истерикой и обмороком, чтобы Оля тут же вернулась домой. Положение Ольги Леонардовны действительно было неловким: взяла племянницу под опеку – и не уследила! Оля все-таки вернулась в ту ночь к тете. На следующий день в Москву приехала ее мать, вызванная  телеграммой. Олю увозят в Петроград, где Елена Юльевна, мобилизовав все свои дипломатические способности, сообщила обо всем отцу… Через два месяца родители все же позволили Оле вернуться к мужу – но без денег, приданого, семейных драгоценностей… Согласились с браком дочери они только через год. С точки зрения  Книпперов, это был явный мезальянс. Оля, дочь очень крупного чиновника, выскочила замуж за мелкого актеришку! Матери Михаила (отец его уже умер) Оля тоже не понравилась: буквально помешанная на своем гениальном (в чем она не сомневалась) сыне, мать гордилась «мужскими» успехами Миши, всячески одобряла его  многочисленных – и недолговечных – подруг, но неожиданную невестку она невзлюбила с первого взгляда.

 

Между тем Михаил Чехов становится одним из ведущих актеров Художественного театра. А ведь поначалу Станиславский не хотел брать его в труппу, согласившись прослушать его только по  личной просьбе Ольги Леонардовны и из уважения к памяти Антона Павловича. Кратко побеседовав с Михаилом, Станиславский принял его в Художественный театр. Через много лет на вопрос, что осталось у него в памяти от первой встречи с Михаилом, Станиславский ответит: «Мне стало его жалко». А Мария Иосифовна  Кнебель, актриса и режиссер МХАТа, писала: «Что-то в его глазах было доброе и беспомощное». Тем не менее после той встречи Станиславский сказал Немировичу-Данченко: «Миша Чехов – гений». Это было в 1912 году.

Известен Михаил Чехов стал уже после своей первой крупной роли царя Федора в спектакле «Царь Федор Иоаннович», но прославился он исполнением ролей «стариков»: Кобуса в «Гибели «Надежды»» Гейерманса, Калеба в «Сверчке на печи» Диккенса, Фрибэ в «Празднике жизни» Гауптмана,  Епиходова в «Вишневом саде». Впереди была самая громкая его роль – Хлестаков в гоголевском «Ревизоре». Когда Художественный театр был в 1915 году на гастролях в Петрограде, он уже был знаменитостью, о силе его таланта взахлеб говорили все критики.

К сожалению, как это часто бывает, слава ухудшила характер Михаила, и юная жена не смогла этому помешать. После спектаклей Миша приводил в дом своих поклонниц, а его мать лишь потакала этому. К тому же он начал пить. Ситуация усугублялась тем, что страстно влюбленный в Олю  Владимир не оставлял ее в покое даже после свадьбы. По просьбе Михаила Чехова Владимир был в сентябре 1917 года принят в сотрудники Художественного театра, а в декабре застрелился, похитив «браунинг» из стола Михаила.

Судя по всему, Владимир страдал психическим расстройством. Хотя, по мнению Ольги Константиновны, Михаил тоже не был вполне психически здоров. Например, однажды он увидел проходящих мимо театра солдат и так испугался, что сбежал домой после первого акта спектакля – как был, в гриме  и костюме, – и зрителям пришлось возвращать деньги за билет, так как спектакль не смогли доиграть.

Михаил невероятно гордился тем, что такая красивая и обольстительная женщина, как Ольга Константиновна, из всего сонма окружавших ее поклонников выбрала именно его. Он действительно любил ее, но для сохранения их брака не делал ничего – скорее даже наоборот. Его нескрываемые  измены, скандалы и пьянство не прекратились даже с рождением у них в 1916 году дочери, названной Ольгой. Михаил говорил, что она – «четвертая Ольга Чехова, но первая – настоящая!» (имелось в виду, что три другие Ольги Чеховы – Ольга Леонардовна, Ольга Константиновна и Ольга Германовна, Михаила Павловича, –  носили эту фамилию по мужу). Он очень любил дочь, но практически ею не занимался. Вскоре все стали называть ее Ада (только Михаил всю жизнь называл ее Ольгой). Когда ребенок был еще маленький, Ольга Константиновна, забрав дочь, уходит от Михаила Чехова. В своих воспоминаниях он описывает это так: «Помню, как,  уходя, уже одетая, она, видя, как я переживаю разлуку, приласкала меня и сказала: «Какой ты некрасивый, ну, прощай. Скоро забудешь», – и, поцеловав меня дружески, ушла». Их брак продержался всего четыре года.

Уход жены был воспринят Михаилом столь остро, что стали опасаться за его рассудок. Он был склонен все преувеличивать и драматизировать. Развод он пережил очень тяжело. Практически сразу после развода Михаил женился снова.

Годы жизни с Михаилом Чеховым дали Ольге очень много – не только актерские навыки и опыт, но и тесные связи с актерами Художественного театра и близкими к театру художниками и писателями. Ольга дружила с сыном Качалова Вадимом Шверубовичем, к ней с огромным интересом относились  известнейшие мхатовские актеры, она была близко знакома с Горьким, Вахтанговым и Добужинским. В нее был влюблен администратор Художественного театра Сергей Бертенсон, да и не только он. Ольга впитала в себя атмосферу Художественного театра, его творческий настрой и вдохновение. Кроме того, Ольга  Константиновна на всю жизнь оставила громкую фамилию своего первого мужа, хотя о браке с ним предпочитала лишний раз не вспоминать.

Ольга Чехова портрет с собачкой

Ольга Константиновна тоже скоро вышла замуж – за Фридриха Яроши, бывшего австровенгерского военного: красивого, обаятельного авантюриста, выдававшего себя за писателя. С ним она в  январе 1921 года уехала в Германию. От жизни в России ей ничего хорошего ждать не приходилось: голод, нищета, Гражданская война… Родители Ольги бежали от войны в Сибирь, забрав с собой ее дочь. Сама Ольга Константиновна с передвижным театром «Сороконожка» колесила по провинции, где еще можно было хоть как-то  прокормиться. И только благодаря хорошим отношениям ее тетки и наркома Луначарского ей в конце концов удалось получить разрешение на выезд за границу: официально «для поправки здоровья и продолжения театрального образования».

В Берлине она расстается с Яроши и пытается устроить свою актерскую карьеру. Практически не зная языка, она ради денег играла в маленьких театриках, потом начала сниматься в кино. Ее изысканно красивое, бесстрастное, непроницаемое лицо очень хорошо смотрелось на киноэкране. Роли  были соответствующие, практически все одного плана: красивые иностранки, аристократки и авантюристки. Первым фильмом, в котором Ольга Чехова обратила на себя внимание, был «Замок Фогельод». В 1923 году она снялась в экранизации «Норы» Ибсена, имевшей серьезный успех, и с тех пор ежегодно снималась в  шести-семи картинах. Громкую славу ей принесла картина «Мулен-Руж», особенно тот эпизод, где полуобнаженная Чехова танцевала с удавом.

Ольга Чехова брала не столько талантом или опытом, сколько внешностью и врожденным обаянием. Школы она почти не имела – если не называть школой ее занятия с Михаилом Чеховым и эпизодические посещения студии Художественного театра. Тем не менее даже столь кратковременное влияние  системы Станиславского принесло результаты: Чехова выделялась среди немецких актрис того времени естественностью, осмысленностью игры и тем, как серьезно и ответственно она относилась к работе. Она становится известна – не только как киноактриса, но и как исполнительница главных ролей в русских пьесах,  переведенных на немецкий язык, которых много ставили тогда театры Берлина. Она постоянно переписывается с Ольгой Леонардовной, Станиславским, актерами МХТа, знакомыми по Петрограду и Москве. В Германии она довольно долго чувствовала себя чужой, говорила с сильным русским акцентом – чтобы избавиться от него,  Ольга долго занималась с педагогом по сценической речи. С приходом эры звукового кино Ольга Чехова не только не перестала сниматься, но стала даже еще популярнее. Ее легкий, обворожительный акцент очень шел ее экранным героиням и добавлял шарма самой Чеховой. Ее, немку по национальности, «фольксдойче»,  сбежавшую из России на «историческую родину», очень ценили в Германии. Здесь она обрела работу, имя, деньги. Ольга выписала к себе мать и любимую сестру Аду с семьей. Съездила в Америку – ее приглашали на совместную работу Дуглас Фэрбенкс, Гарольд Ллойд и Альфред Хичкок; но, быстро поняв, что у нее гораздо  больше перспектив в Германии, вернулась обратно. Больше всего она гордилась тем, что ее талант признали Михаил Чехов и Немирович-Данченко – он написал ей, что видел ее фильмы и убедился в том, что она – большая актриса.

Ольга Чехова актриса третьего рейха

Они снова встретились в июле 1928 года, когда Михаил с женой приехал в Берлин. Михаил намеревался остаться в Германии насовсем – не зная языка, не имея практически никаких  знакомств. А Ольга уже была здесь известной актрисой. Она решила помочь своему бывшему мужу, с которым, кажется, рассталась навсегда. Сначала Ольга заняла его в фильме, в котором была режиссером, потом устроила ему роль в театре. Талант Михаила оценили и здесь, но настоящего, достойного его успеха он не  получил. Из Германии Михаил уехал сначала в Латвию, затем в Великобританию, а после начала Второй мировой вместе со своей студией переехал в Соединенные Штаты. Там он много снимался, был даже номинирован на премию «Оскар». Михаил Чехов создал там свою актерскую школу – через нее прошли такие американские  звезды, как Грегори Пек, Юл Бриннер и Мэрилин Монро. Отношения с Ольгой и особенно с дочерью он поддерживал до самого конца. Ей он оставил свое ранчо в Калифорнии. Своего сына Ольга Михайловна (Ада) назвала Михаилом – его воспитывала Ольга Константиновна. Он был еще мальчиком, когда в 1966 году его мать  погибла в авиакатастрофе…

Ольга Чехова и Конрад Вейдт в фильме Ночь решения

Чехова с партнером Конрадом Вейдтом в фильме «Ночь решения», 1936 год.

С приходом нацистов к власти Ольга Чехова становится звездой первой величины. Гитлер обожал фильмы с ее участием, благоволил ей самой. Ольга Чехова вращалась среди высшей нацистской знати. На всех правительственных приемах рядом с вождями  нацизма всегда находятся звезды немецкого экрана – Чехова, нередко исполняющая роль хозяйки, Пола Негри, Марика Рёкк, Цара Леандер… Чехова была дружна с Евой Браун и Магдой Геббельс, с Лени Рифеншталь и женой Геринга актрисой Эмми Зоннеман. Встречалась с Муссолини и королем Югославии.

Ее положение в воюющей Германии было уникальным. Когда вся страна обходилась пайками и «эрзацами», Чехова владела личным автомобилем, не имея проблем с дефицитнейшим бензином, на приемах угощала партийных бонз деликатесами и свободно ездила за границу. Невероятно изысканная,  элегантная Ольга Чехова, признанная первой красавицей Европы, стала одним из символов Третьего рейха. Ее снимки постоянно появляются в журналах, ее портреты и статуэтки были почти в каждом немецком доме. Когда газеты опубликовали фотографию, на которой ей целует руку сам Гитлер, ее завалили письмами  восторженные поклонницы: «Какое счастье узнать, что вы выходите замуж за Адольфа Гитлера!», «Наконец-то он встретил свою истинную любовь!», «Сделайте его счастливым – он заслуживает этого!» И хотя слухи об их романе не имели под собой никакой основы, популярность актрисы после этого случая взлетела до  неимоверных высот.

Ольга Чехова с мужем Марселем Робинсом

Ольга Чехова с мужем Марселем Робинсом, 1936 год.

В 1936 году Ольга Константиновна в третий раз вышла замуж – на этот раз за бельгийского миллионера Марселя Ро бинса. Переехала в его роскошный дом в Брюсселе. Но даже ее семье было не вполне ясно, зачем ей понадобился этот брак: все свои расходы  она по-прежнему оплачивала исключительно из своих денег, а мужем Марсель был тяжелым. Очень привлекательный внешне, хороший и порядочный человек, он был слишком сухим, расчетливым и черствым. В его доме было неуютно, и вскоре Ольга оставила мужа, вернувшись в Берлин и продолжив работу в кино. Ежегодно она  снималась в семи-восьми картинах, почти везде – в главных ролях.

В 1937 году Книппер-Чеховой после триумфальных гастролей МХАТа в Париже разрешили повидаться в Берлине с родными. Она поселилась у Ольги Константиновны. Но после устроенного племянницей приема Ольга Леонардовна срочно уехала в Москву – раньше намеченного срока. Только самой  близкой подруге, Софье Ивановне Баклановой, с которой вместе жила, Ольга Леонардовна рассказала, в чем дело: на приеме в квартире племянницы она встретилась с верхушкой Третьего рейха. Она была очень напугана. Переписка с Германией была практически прекращена.

Ольга Чехова в фильме Господин Гран

Ольга Чехова в фильме «Господин Гран», 1933 год.

Влияние Ольги Чеховой во время войны было огромно. Например, считается, что только благодаря ей не были разрушены чеховская усадьба Мелихово и музей Чехова в Ялте, хотя и толстовская Ясная Поляна, и тургеневское Спасское-Лутовиново, и многие  другие подобные места были уничтожены. Солдаты на передовой боготворили ее, каждый новый фильм с ее участием был событием. Она много гастролировала по воинским частям, постоянно выступала на радио, но категорически отказывалась петь патриотические, военные песни: ее репертуар составляли исключительно  лирические.

Когда война была уже почти проиграна, контрразведка начала поиск шпионов в своих рядах. Попала под подозрение и Чехова. Гиммлер подписал ордер на ее арест – узнав об этом, она каким-то чудом уговорила его отложить арест до утра, чтобы она успела выпить свой утренний кофе. А утром  эсэсовцы во главе с Гиммлером обнаружили ее пьющей кофе… с самим Гитлером, готорый недовольно заметил, что столь ранний визит Гиммлера – не самая лучшая шутка.

Казалось бы, конец Второй мировой войны должен был означать и конец карьеры Ольги Чеховой. Однако этого не произошло. Напротив: советское командование, как военное, так и НКВД, всячески заботилось о ней, снабжало продуктами, охраняло. В апреле 1945 года Ольгу Чехову тайно вывезли  в Москву для допроса. Родные ее совершенно случайно узнали о том, что Оля в Москве. Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой позвонили и попросили прийти за посылкой, которую ей прислала Ольга Чехова. Дома обнаружили, что посылка адресована O.K. Книппер-Чеховой и отправлена ее дочерью. В сопроводительном письме  Ольга Михайловна писала, что когда мать срочно вылетала на гастроли в Москву, то забыла концертное платье, которое и было в посылке. Однако ни о каких гастролях Ольги Чеховой в Москве никто не знал… По просьбе Ольги Леонардовны Василий Качалов позвонил коменданту Берлина генералу Березину, с которым был  знаком. Тот холодно посоветовал больше вопросов об Ольге Чеховой не задавать.

Тем же летом в Ялте Ольга Леонардовна, Мария Павловна Чехова (сестра писателя) и Софья Ивановна Бакланова уничтожили все письма и фотографии, полученные от Ольги Константиновны за  годы войны. В мемуарной литературе встречаются упоминания о том, что Ольга Чехова была агентом советской разведки, поддерживала постоянные связи с НКВД и даже была задействована в планируемом покушении на Гитлера – именно она должна была обеспечить советским агентам встречу с фюрером. Об этом, в частности,  говорят бывшая разведчица Зоя Рыбкина-Воскресенская, сын Берии Серго Гегечкори, Павел Судоплатов… В октябре 1945-го журнал «Пипл» написал об этом статью – правда, по мнению журнала, Чехова шпионила ради своей родины – Польши (к которой на самом деле не имела никакого отношения). Сообщение в советских газетах  о вручении ордена Ленина Ольге Книппер-Чеховой было воспринято как неопровержимое свидетельство связи Ольги Чеховой с советской разведкой – правда, никто не заметил, что орден был вручен в связи с 75-летием Ольге Леонардовне. Многие до сих пор убеждены в том, что Чехова была второй Матой Хари. Однако и  официальное руководство НКВД, а затем и КГБ, и сама Ольга Константиновна в своих воспоминаниях отрицают какую бы то ни было связь Ольги Чеховой с советской разведкой.

Ольга Чехова в день своего семидесятилетия

Ольга Чехова в день своего семидесятилетия

Тем не менее о ее послевоенном быте заботится лично начальник контрразведки СМЕРШ Виктор Абакумов: по его распоряжению ее снабжали продуктами, бензином, стройматериалами для ремонта дома. Помогли с переселением – загородный дом Чеховой находился  в местечке Гросс-Глинике и попадал в американскую зону оккупации, а ей хотелось перебраться в советский сектор. Мать ее умерла еще летом 1945 года, не пережив того, что она так долго ждала, – победы СССР. Ольгу Константиновну переселили в восточную часть Берлина, Фридрихс-хаген. Оттуда она часто ездила на  гастроли – вместе с дочерью, тоже актрисой кино. Но вскоре Чехова с семьей переехала в Западную Германию. В 1949 году, после почти пятилетнего перерыва, Ольга Константиновна снялась в фильме «Ночь в Сепаре», и уже в следующем году она выполнила свою прежнюю «норму» – семь фильмов. Ольга Чехова продолжала  поражать всех своей неувядающей красотой. Ада Константиновна писала О.Л. Книппер-Чеховой в 1949 году: «Ее здесь называют женщиной, которая изобрела вечную молодость. Красива, молода, лет на 35, не больше, только очень тяжелый у нее характер стал…» Сестры были очень близки, но даже Ада могла лишь догадываться,  какими трудными были военные годы для Ольги Чеховой.

Когда в 1955 году умер Михаил Чехов, Ольга Константиновна отправила в Москву телеграмму: «Москва. Камергерский переулок. МХАТ. Ольге Книппер-Чеховой. Миша умер вчера ночью в Калифорнии. Оля». До этого она не писала в Москву много лет…

Перед смертью он очень хотел видеть дочь. Все было устроено, Ольга Михайловна должна была прилететь к отцу вместе с мужем и детьми, но опоздала с прилетом на пять дней. После смерти отца она была в отчаянии – он был для нее всем…

Очень тяжело перенесла Ольга Константиновна известие о смерти в 1959 году «тети Оли». После этого потеряли смысл все ее мечты о поездке в Москву. В 1964 году она с дочерью все же решились приехать на родину – посетить могилы Антона Павловича и Ольги Леонардовны, повидать друзей  юности. Но не получилось: кто-то из бывших знакомых испугался, кто-то стал отговаривать от поездки…

Ольга Чехова перестала сниматься в 1954 году – всего она за свою жизнь снялась в 145 фильмах. Еще какое-то время продолжала играть на сцене. Для нее были поставлены «Веер леди Уиндермир» Оскара Уайльда и «Виктория» Сомерсета Моэма. Последний раз Ольга Чехова вышла на сцену в 1962  году.

В 1965 году она основала фирму «Косметика Ольги Чеховой»: диплом специалиста по косметике она получила еще в 30-е годы, да и жизнь актрисы дает большой опыт обращения с косметическими препаратами. Ольга, сохранившая свою изысканную красоту, была лучшей рекламой своей продукции.  Она предлагала своим клиенткам не только косметические средства, но и правильный образ жизни, диеты и психотренинг. Чехова ориентировалась не на декоративную, а на «консервирующую» косметику: на ту, что помогала сохранить данную людям от природы красоту и молодость, замедлить время. А для этого, по ее мнению,  следовало начинать «из-под кожи» – с очищения, оздоровления и укрепления всего организма. Дела пошли очень успешно. Этим всегда отличалась Ольга Константиновна – умением распоряжаться собственной судьбой и всегда, на любом поприще, добиваться успеха.

Ее жизнь состояла из постоянных войн – с соперницами, обстоятельствами, временем. Битву с возрастом она выиграла – Чехова до самой смерти выглядела гораздо моложе своих лет, поражала всех своей красотой и внутренней силой. Неутомимая, стройная, с постоянной улыбкой на лице, она  подавала пример того, как можно устроить свою жизнь, сделать ее интересной, насыщенной – и удачной, невзирая ни на какие обстоятельства.

В последние годы Ольга Константиновна до болезненности боялась упоминаний о России, хотя в доме говорили только по-русски, соблюдали все православные праздники. Она долго и тяжело болела – у нее был рак головного мозга. Ольга Чехова умерла в возрасте 83 лет. На похороны собрались  толпы народу – хоронили знаменитую кинозвезду, которую немцы не забыли за все прошедшие годы. У гроба стояли внуки: Вера, тоже известная киноактриса, и Миша, художник-график, племянница Марина и любимая сестра Ада Константиновна, не отходившая от нее во время болезни.

Хоронили женщину-легенду, женщину-загадку. Вокруг нее клубились неразгаданные тайны, и после ее смерти никто уже не мог постичь их. За несколько лет до своей смерти Ольга Чехова написала книгу мемуаров «Мои часы идут иначе», опубликованную в 1973 году. Но там больше вопросов, чем  ответов – так много обойдено молчанием, неточно, а то и просто неправда. А с оставшихся фотографий смотрят на любопытствующих прекрасные, загадочные, непроницаемые глаза Ольги Чеховой – женщины,  сумевшей сохранить все свои секреты…

 

 

 

 

http://www.specnaz.ru/articles/249/18/2699.htm

РУССКАЯ ЗВЕЗДА РЕЙХА

28 Апреля 2017

РУССКАЯ ЗВЕЗДА РЕЙХА                  
Фото: В России фильмы с её участием не показывали ни разу…

 

ЧАСЫ КОТОРОЙ ШЛИ ИНАЧЕ

Ученица русской школы театрального искусства, она стала «кинодивой номер один» Третьего Рейха. Ее ближайшими подругами были Ева Браун и Магда Геббельс. Дружила она и с Лени Рифеншталь, «главным кинолетописцем», общалась с женой Геринга актрисой Эмми Зоннеман.

 

 

Но главное, Ольгу Чехову, «русскую Олли», любил сам Адольф Гитлер, ставивший ее выше признанных актрис — мадьярки Марики Рёкк («Девушка моей мечты») и шведки Цары Леандер, которую называли «нацистской Гретой Гарбо».

Фюрер не был женат. Да и не мог сочетаться брачными узами, поскольку был «женат на всей Германии», и каждая истинная арийка воспринимала его как Сверхчеловека и Отца нации.

Ольга Чехова познакомилась с Гитлером в январе 1933 года Ольга Чехова познакомилась с Гитлером в январе 1933 года

Брачная регистрация с Евой Браун, проведенная в бункере под нарастающий грохот советской канонады весной сорок пятого, не в счет — то была судорога, когда все уже было кончено.

В зените же славы и могущества место рядом с Гитлером во время ряда официальных приемов занимала только одна женщина — русская немка Ольга Чехова, «государственная актриса Рейха». Она же, по свидетельству бывшего начальника IV Управления НКВД и руководителя Бюро № 1 МГБ по диверсионной работе за границей Павла Судоплатова, — ценный источник советской разведки.

В России фильмы с ее участием не показывали ни разу, хотя некоторые роли вошли в классику мирового кино. Немцы же обожали свою «звезду» — женщину-вамп, которая одним появлением на экране «разгоняла мужскую тоску». Она снималась в сентиментальных боевиках и стала неотъемлемой частью немецкой мечты — даже в годы Второй Мировой войны солдаты и офицеры на фронтах с нетерпением ждали новой ленты с Ольгой Чеховой.

С именем этой яркой актрисы связано множество тайн и загадок. Одна из легенд утверждает, что дома Антона Павловича Чехова в Таганроге и в Ялте обязаны именно ей тем, что уцелели во время второй гитлеровской оккупации Крыма. Или, согласно легенде, знаменитая «Янтарная комната» спрятана в бункере Гитлера в Тюрингии с кодовым названием «Ольга». Ее считают агентом Сталина…

Каждый, кто впервые слышит имя Чеховой, задается вопросом: «А не родственница ли она великому писателю?..» Родственница. Антон Павлович Чехов был ее дядей. Точнее, мужем тети.

Имеются веские основания полагать, что «авантюристка», как ласково называла Ольгу ее родная тетя, Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, была агентом советской разведки по линии Лаврентия Берии. В посмертных мемуарах генерала Павла Судоплатова «Разведка и Кремль (Записки нежелательного свидетеля)», изданных в 1996 году, утверждается, что существовал план убийства Гитлера и что именно Чехова, с помощью своих друзей, должна была обеспечить доступ к фюреру. Группа агентов уже была заброшена в Рейх и находилась в Берлине в подполье, когда Сталин отказался от этого проекта.

ДОЧЬ ТАЙНОГО СОВЕТНИКА

Ольга Константиновна фон Книппер-Доллинг (полная девичья фамилия) родилась 13 апреля 1897 года в городе Александрополе (ныне Гюмри, Армения) в семье обрусевших немцев.

Чекист Артур Артузов (1891‑1937 годы), «приметивший» Ольгу Чехову перед её выездом в Германию Чекист Артур Артузов (1891‑1937 годы), «приметивший» Ольгу Чехову перед её выездом в Германию

Отец — маститый инженер путей сообщения Константин Леонардович Книппер, предки которого приехали в Россию в начале XIX века из Вестфалии. Он был старшим братом прославленной актрисы Художественного театра Ольги Книппер-Чеховой. Мать — Елена Юльевна Книппер (урожденная Луиза Юльевна Рид).

Константин Книппер первым по списку среди выпускников 1892 года окончил Петербургский Институт инженеров путей сообщения и начал трудовую деятельность в кавказском Округе путей сообщения. Руководил прокладкой Закавказской железной дороги. Стал сподвижником премьер-министра С. Ю. Витте в делах железнодорожного строительства, который ему всячески протежировал, в том числе и из-за общего немецкого происхождения.

«Папа делает быструю карьеру в министерстве путей сообщения. В сорок лет он уже «ваше превосходительство», — в моем девическом паспорте стоит запись «дочь действительного тайного советника», — чуть позже он становится начальником железных дорог юга России, и ему для инспекторских поездок положен личный вагон-салон… Папа — инженер. Он строит туннели и виадуки, то, что в России на рубеже веков все еще выглядит чем-то необычным.

Кроме того, он организует строительство огромных туннелей на Кавказе и руководит прокладкой и расширением сибирской железнодорожной линии. Позднее, в годы политического лихолетья, профессия спасла ему жизнь…» — так писала Ольга Константиновна в своих воспоминаниях «Мои часы идут иначе» (1973 год).

В 1945 году её, эмигрантку и приму Рейха, вернули обратно в Берлин В 1945 году её, эмигрантку и приму Рейха, вернули обратно в Берлин

Семья Книпперов попеременно пребывала то в близлежащих к строящейся магистрали населенных пунктах, то в Тифлисе, а в зимнее время — в Царском Селе, и маленькая Оля считала эти места одинаково родными для себя. Также как родными были для нее и оба языка — русский и, естественно, немецкий. Кроме того, она довольно бегло говорила по-французски, по-английски и по-итальянски. Образование получила классическое — русское.

«В понедельник, среду и пятницу говорим по-русски, по вторникам по-английски, в четверг, субботу и часто также и воскресенье — по-французски. После обеда, примерно в 19 часов, родители уделяют один час исключительно нам. Мы сидим в библиотеке, и папа и мама что-нибудь рассказывают или читают вслух — о путешествиях, Вселенной, природе… Темы неисчерпаемы. В остальное время нам дозволяется шуметь, плавать, заниматься греблей, кататься на лошадях, играть в теннис и даже (это девочкам-то!) в футбол. Запрещено лишь забывать о своих обязанностях».

В семье Книпперов подрастали трое детей: две девочки Ада (1895 г. р.) и Ольга (1897 г. р.) и сын Лёва (1898 г. р.), впоследствии известный композитор Лев Книппер, автор знаменитой песни «Полюшко-поле» (1933 год) — той самой, которая благодаря своей широкой популярности до сих пор считается народной.

«Старшая сестра, младший брат и я растем в счастливой обстановке. Наши родители необычайно терпеливы. Самое ужасное наказание за шалости, которое нас может ожидать, — это когда летом сажают на какое-то время в своей комнате на стул, зимой на какой-то срок запрещают кататься на санках или независимо от времени года лишают десерта. Однако и это для нас суровое испытание, ибо папа любит изысканную еду, и десерт всегда вкусный.

Но в целом подобные обиды редки, наказывают нас лишь тогда, когда мы пренебрегаем собственными обязанностями. Уже с ранних лет нас приучали к порядку, воспитывали чувство долга. Так, например, прислуга не убирает за нами постели или разбросанные игрушки. Это мы обязаны делать сами. Лишь брат освобожден от этого: он «маленький мужчина». А уборка постели является, по общему мнению, «женским делом». Волнующие и прекрасные воспоминания сменяют друг друга».

От замечательных мемуаров Чеховой невозможно оторваться. Я вообще люблю этот формат, позволяющий заглянуть в «параллельный мир», туда, где вымысел изящно переплетается с действительностью. Некоторые исследователи утверждают, что ее книга «полна фантазии» и «в ней много фактических неточностей», но читается она как увлекательный роман, и, как в каждом романе, гипербола не выглядит чем-то из ряда вон выходящим, — скорее, это просто внешне эффектная подводка к презентации собственной жизни. Не было на самом деле этого события? Пускай. Но ведь, в принципе, могло же быть!..

КНИППЕР, ОНА ЖЕ ЧЕХОВА

С детства Ольга мечтала о карьере актрисы: она так страстно увлекалась театром, что, когда ей исполнилось семнадцать лет, отец — к тому времени важный петербургский чиновник — отправил Оленьку к своей знаменитой сестре, в Москву. Шло лето 1914 года.

«Они (родители) отправляют меня в Москву к тете Ольге Книппер-Чеховой. Под ее покровительством я посещаю школу-студию при Московском Художественном театре. Мой учитель Константин Сергеевич Станиславский — один из основателей этого всемирно знаменитого театра».

Девочка быстро освоилась. Станиславский пригласил Олю в свой театр: на сцене она играла в таких постановках, как «Сверчок на печи» Диккенса, «Вишневый сад» и «Три сестры» Чехова. Так, по крайней мере, следует из воспоминаний Чеховой, — но ничего подобного в ее биографии не было: ее театральная карьера в России не состоялась.

В 2009 году в России вышел сериал «Легенда об Ольге» В 2009 году в России вышел сериал «Легенда об Ольге»

Когда в Германии впервые появились мемуары Ольги Константиновны, и она прислала экземпляр своей книги Евгении Михайловне Чеховой (двоюродной сестре ее первого мужа), первые московские читатели удивлялись «многим неточностям» ее жизни в России. А сын Качалова, Вадим Васильевич Шверубович, автор замечательных мемуаров «В старом Художественном театре», хорошо знавший Ольгу Чехову в молодости, заметил, что она действительно никогда не играла на сцене Московского Художественного театра. Но — вольнослушательницей посещала занятия в Первой студии.

У «чертовски пленительной» Ольги было много друзей — но никто из них к ее творческим занятиям серьезно не относился, считая «неталантливой, хотя и обольстительной». Ее это и огорчало, и раздражало: она была самолюбива, хотя и обладала изрядным запасом скепсиса относительно самой себя. Хотелось блистать и на сцене, а не только в кругу богемных молодых актеров МХТ, которые просто с ума сходили от Оленьки Книппер, — уж очень красива была племянница знаменитой актрисы, вдовы писателя.

Окружающим казалось, что она умеет жить легко и не напряженно — эта стройная, длинноногая девочка, с поразительно красивым лицом, одновременно нежным и властным. Особое внимание ей уделяли два брата Чеховы, родные племянники Антона Павловича: Владимир Иванович и Михаил Александрович.

Именно Михаилу Ольга обязана своей «актерской школой». Благодаря будущему мужу (помимо, разумеется, собственного дарования и работоспособности!) она стала той актрисой, которую даже далекие от кино люди знают под громким именем Ольги Чеховой.

«Приключения влюблённых», 1938 год «Приключения влюблённых», 1938 год

«…Не школе-студии отдано мое восторженное девическое сердце, а моему кузену Михаилу Чехову, молодому, талантливому актеру театра Станиславского. Я знакома с ним давно. Уже маленькой девочкой была к нему неравнодушна, когда он, как правило, со своим дядей Антоном Чеховым, бывал у нас в гостях.

Мое сердце билось чаще, когда Миша оказывался где-нибудь поблизости, и я постоянно искала и находила предлог, чтобы быть с ним рядом. Разумеется, меня всегда глубоко ранило, когда я замечала, что, в конце концов, я для него просто маленькая девочка.

Живо помню Мишу в то пасхальное воскресенье, когда после церкви по православному русскому обычаю с восклицанием «Христос воскресе!» принято поцеловаться, и он целовал одну взрослую девушку гораздо дольше, чем меня…

Я схожу по нему с ума и рисую себе в своих ежедневных и еженощных грезах, какое это было бы счастье — всегда-всегда быть с ним вместе…» — вспоминала 76-летняя актриса дни первой любви. Но только несколько отстраненно, так, как будто видела себя молоденькой в старой, черно-белой картине конца 1920-х годов. Михаила, «звезду домашних постановок», Ольга знала давно, видела на сцене петербургского Малого театра в роли царя Фёдора Иоанновича.

«Михаил Чехов для меня красивее и пленительнее всех актеров и даже всех мужчин!». Владимир же, получивший отказ в ответ на предложение руки и сердца, через три года застрелился. Когда же с молодой девушкой объяснился кумир ее ночных грез (на помощь пришел «некий случай»), Ольга дала согласие любимому, хотя и понимала: для ее отца Михаил — всего лишь «актеришка», и благословения они не получат.

«…На помощь приходит великий случай. Для благотворительного представления мы оба репетируем в «Гамлете». Миша — Гамлет, я — Офелия. Репетиции полны тайного флирта, но дальше этого дело не идет. Я робка, а Миша — я все еще опасаюсь — недостаточно влюблен…

И вот наступает великий день. Спектакль исполняется перед исключительно избранной публикой. Бурные аплодисменты, я преисполнена гордости. Вновь и вновь мы с Мишей появляемся перед занавесом. Станиславский хвалит меня, тетя Ольга поздравляет, это мой первый успех.

Все решается в этот вечер. Я ухожу с Мишей за кулисы, где нас никто не может увидеть. И тут под замирающие аплодисменты публики он целует меня… Что за странное чувство! Сначала мне кажется, будто я умираю от блаженства. Но потом меня пронизывает глубокий страх: я еще нетронутая, «из приличного дома» и сексуально абсолютно невежественна; ему двадцать три, он уже знаменит как актер и режиссер у Станиславского, очарователен, явный соблазнитель и донжуан театра.

Любимица миллионов зрителей Любимица миллионов зрителей

«Если меня так поцеловал мужчина, — проносится в моей наивной голове, — то у меня будет ребенок». Итак, густо покраснев и смутившись, я лепечу:

— Но теперь ты обязан на мне жениться, Миша…

Он смеется:

— А чего еще я могу пожелать?

Итак, мы женимся…»

В. В. Шверубович немного «подправил» воспоминания Чеховой, припомнив, что однажды летом у кого-то в имении разыгрывали любительского «Гамлета», в котором Михаил Чехов дурачился, играя принца, а Ольга Чехова изображала Офелию. Она была пленительна, но, по его словам, совсем не талантлива, да и всерьез к этому представлению никто не относился.

Как известно, Чехов впервые сыграл Гамлета в 1924 году на сцене МХАТа 2-го и, как в любом спектакле, где он играл, затмевал всех других исполнителей. Ольга Чехова в это время уже жила в Германии.

Сочетались они в сентябре 1914 года, тайно. Ольге было семнадцать лет, Михаилу — двадцать три года. «Для венчания Миша нашел маленькую деревеньку, примерно в десяти километрах от Москвы, чтобы быть уверенным, что наша тайная свадьба никем не будет расстроена», — писала впоследствии в своих мемуарах Ольга Константиновна.

Счастливый супруг понимал, что ему очень и очень повезло. Он ни больше, ни меньше, как в стилистической манере Пушкина писал одному из друзей: «Жена моя красавица! Жена моя — не по носу табак… Да, я думаю, не легко тебе представить меня рядом с красавицей женой, семнадцатилетней изумительной женкой».

«МАЛЕНЬКИЙ» АКТЕР

Женитьба Михаила Чехова наделала много шума у всех родных. Положение знаменитой тети, Ольги Леонардовны, выглядело весьма и весьма неловким: родители доверили ей дочь, а она «не усмотрела». Кроме того, отец Оли занимал довольно важный пост в Петрограде, а Миша тогда был, с точки зрения ее родителей, всего лишь «маленьким актером на выходах». Странная, конечно, точка зрения.

…Он был принят в Художественный театр Станиславским изначально «только из уважения к Ольге Леонардовне и к памяти великого русского писателя». Вот как сам Михаил Александрович описывал сцену «вхождения в театр»:

«Однажды, во время гастролей Московского Художественного театра, меня послали к О. Л. Книппер-Чеховой как к родственнице с визитом. Я не умел себя держать в обществе выдающихся людей и просил освободить меня от этой тяжелой обязанности. Мои просьбы не привели ни к чему, и я отправился с визитом.

Меня одели получше, и я явился к Книппер-Чеховой. Она приняла меня ласково и сделала вид, что не замечает моей неловкости. (Я, кажется, зацепил ногой за ковер и ударился локтем о легонький, изящный столик.) Разговор мучительно прерывался, и я с тоской глядел на ее прищуренный и лукавый глаз. Наконец она спросила меня:

«Красные орхидеи», 1938 год «Красные орхидеи», 1938 год

— Почему ты не хочешь перейти в наш театр?

Я изумился ее вопросу.

— Я не смею мечтать об этом, — ответил я ей искренне и на этот раз без смущения.

Книппер-Чехова засмеялась и сказала:

— Я поговорю о тебе со Станиславским.

На следующий день я должен был явиться в театр к самому Станиславскому. Меня одели еще лучше, чем накануне. Воротничок был так узок, что я задыхался в нем. В театре меня встретил сам Станиславский. Увидев его величественную фигуру и седые волосы, я перестал что-либо соображать и чувствовать.

— Нам очень приятно иметь в театре племянника Антона Павловича, — сказал мне Станиславский, протягивая руку.

В моем сознании неотступно звучало одно-единственное слово: «Станиславский, Станиславский»! Он был безмерно обаятелен и нежен. Я прошел по его приглашению в одно из фойе театра и сел рядом с ним на красном диване. Он задал мне ряд вопросов, на которые я отвечал механически, почти не понимая их смысла.

— Ну, теперь прочтите мне что-нибудь из «Царя Фёдора», — сказал, наконец, Станиславский.

Мне вдруг захотелось убежать. Раздался треск, воротничок лопнул и краями впился мне в щеку. Я замер, вернее, умер! Еще минута — и мне стало все равно. Я прочел Станиславскому отрывок из «Царя Фёдора»… Станиславский сказал мне несколько ласковых слов и объявил, что я принят в Художественный театр. Он велел мне отправиться к В. И. Немировичу-Данченко, чтобы договориться обо всех вопросах, связанных с поступлением в Художественный театр».

Однажды на вопрос, что осталось у него в памяти от первой встречи с Михаилом Чеховым, Станиславский задумался и потом сказал: «Мне стало его жаль». «Что-то в его глазах было доброе и беспомощное», — вторила Мария Иосифовна Кнебель, актриса и режиссер МХАТа, боготворившая Михаила Чехова.

То, чем завершился визит, сам Михаил Чехов резюмировал коротко: «Станиславский сказал мне несколько слов и объявил, что я принят в Художественный театр». Однако после той же встречи Станиславский заметил Владимиру Ивановичу Немировичу-Данченко: «Миша Чехов — гений». Это было в 1912 году.

Чехов дебютировал ролью оборванца в «Гамлете», и о нем сразу стали слагать легенды. Пройдет совсем немного времени, и Михаила назовут гениальным русским актером — да, бывают фамилии, не оставляющие человеку выбора!..

Однако «эль скандаль при посторонних» все-таки не миновал влюбленных. В сентябре 1914 года в письме Марии Павловне Чеховой Михаил не без юмора делился «душераздирающими» подробностями: «Машечка, хочу поделиться с тобой происшедшими за последние дни в моей жизни событиями.

Дело в том, что я, Маша, женился на Оле, никому предварительно не сказав. Когда мы с Олей шли на это, то были готовы к разного рода неприятным последствиям, но того, что произошло, мы все-таки не ждали… В вечер свадьбы, узнав о происшедшем, приехала Ольга Леонардовна и с истерикой и обмороками на лестнице, перед дверью моей квартиры, требовала, чтобы Оля сейчас же вернулась к ней!..»

Через год родители Ольги все-таки признали этот скоропалительный брак, к тому же Михаил Чехов в то время уже был, как его называли, «первой знаменитостью России».

В 1916 году родилась дочь, названная при крещении традиционным семейным именем Ольга, но всю жизнь ее звали Адой (она, кстати, стала немецкой актрисой под псевдонимом Ada Tschechowa).

Михаил Чехов дал Ольге Книппер не только свою звучную фамилию, но и «свою школу» Михаил Чехов дал Ольге Книппер не только свою звучную фамилию, но и «свою школу»

После Ольга поступила в Училище живописи, ваяния и зодчества, и, как писал Михаил Чехов, «капсульке моей не особо приятно сидеть в городе, ибо она мечтала о набросках где-нибудь этак в полях и лесах, но что делать, было бы ей не выходить за меня».

Отношения с некогда любимым мужем, все еще «красивым и пленительным», становились день ото дня все напряженнее — каждодневное существование бок о бок с «гением и великим импровизатором» оказалось трудным и изматывающим. Михаил, обожающий красавицу-жену, тем не менее, пил, а после спектаклей по их квартире толпами бродили юные поклонницы, которых сам Чехов же и приводил в дом — чему, кстати, потакала свекровь Наталья Александровна, по мнению Ольги, ненавидевшая невестку.

«Я тосковала по свежему воздуху моей девичьей комнаты в Царском Селе», — писала Ольга в своей книге, сохранив в печальной памяти «полумрак, тесноту, спертый воздух, брюзжащую больную свекровь с иссохшей, порабощенной няней» (каков язык!).

Надо заметить, что семейная «идиллия» осложнялась еще и тем, что в молоденькую Книппер-Чехову был безнадежно влюблен двоюродный брат Михаила Александровича Владимир, не оставлявший ее даже после замужества своими признаниями.

По просьбе Михаила, Владимир в сентябре 1917 года был принят в сотрудники Художественного театра, а в декабре застрелился, похитив браунинг из письменного стола Михаила Александровича. Это произвело на Ольгу Константиновну страшное впечатление. Судя по всему, Владимир был психически болен, хотя Ольга Чехова до конца дней была убеждена в неуравновешенности и своего первого мужа.

«Развод Миши Чехова с женой произошел не так неожиданно, как может показаться на первый взгляд. Он очень любил Ольгу Константиновну, и она его. Вероятно, тут сыграла некрасивую роль Мишкина мать Наталья Александровна, эгоистичная, присосавшаяся со своей деспотичной любовью к сыну», — писал позднее близкий друг Михаила Смышляев.

И у Ольги, и у друга-приятеля Чехова, возможно, имелись основания так говорить о Наталье Александровне, со стороны, как говорится, виднее, — но не всегда, и уж, извините, не всем.

«С самого раннего детства и до двадцативосьмилетнего возраста я имел одного неизменного друга — это была моя мать. Ее любовь принадлежала мне нераздельно, я был единственным ее сыном (у отца были еще два сына от первого брака).

У меня не было никаких тайн от матери. Я приносил ей все свои горести, радости, удачи и неудачи. С одинаково неподражаемым вниманием и серьезностью относилась она как к моим детским домашним «спектаклям», так и к серьезным работам над ролями, когда я уже был актером-профессионалом.

Подаяние инвалиду Первой Мировой войны. Берлин. Середина 1920‑х годов Подаяние инвалиду Первой Мировой войны. Берлин. Середина 1920‑х годов

Ни одна роль не была приготовлена мной без участия матери. Она почти не делала мне замечаний по поводу той или иной роли. Она как-то по-своему отражала свое впечатление, и я понимал ее с полуслова, с полунамека.

Моя внутренняя жизнь была связана с внутренней жизнью матери так крепко, что я совсем не нуждался в том, чтобы она давала мне какие бы то ни было устные наставления или правила поведения в жизни. Я сам понимал многое из того, чего хотела от меня мать, и мы почти не тратили слов на обсуждение тех или иных житейских случайностей» (Михаил Чехов «Путь актера»).

«НУ, ПРОЩАЙ…»

Михаил был сокрушен. «Помню, как, уходя, уже одетая, она, видя, как тяжело я переживаю разлуку, приласкала меня и сказала: «Какой ты некрасивый. Ну, прощай. Скоро забудешь». И, поцеловав меня дружески, ушла». Слегка опомнившись от большой потери, Михаил с сарказмом сказал кому-то из друзей: «Ушла, а звонкую фамилию Чеховых оставила. Хотела разделить со мной мою славу!»

Ольга ушла, забрав с собой дочь. Вскоре она вышла замуж за Фридриха Яроши, австро-венгерского офицера. По «беспристрастным» словам обиженного Михаила Чехова, «это был авантюрист… изящный, красивый, обаятельный и талантливый. Он выдавал себя за писателя и часто увлекательно излагал нам темы своих будущих рассказов».

С Михаилом Ольга сохранила добрые отношения. Несмотря на новую семью, тот нежно любил свою дочь Ольгу (Аду), «большую радость и утешение», и впоследствии завещал ей виллу неподалеку от Сан-Франциско… Сына Ада назвала в честь своего отца — Мишей.

Ольга Чехова в фильме «Паркштрассе, 13» Ольга Чехова в фильме «Паркштрассе, 13»

В июне 1928 года бывшие супруги Чеховы виделись в Берлине: в Германию Михаил приезжал с женой. Ольга сняла им квартиру, познакомила с ведущим немецким режиссером Максом Рейнхардом, даже решила снять фильм как режиссер, где главная роль предназначалась бы Михаилу. Но тот «не прижился» на немецкой земле и отправился колесить по свету.

В 1930 году Чехов попытался организовать театр в Чехословакии, но получил отказ в субсидии («о, как они прогадали!»), после чего переехал в Париж. Выступал на сцене ведущих европейских драматических театров.

В 1936 году в Англии была открыта театральная школа (Devonshire, Dartington Hall), в которой Чехов стал худруком и начал первые «эксперименты» по применению своей техники на учениках. Перед началом Второй Мировой войны школа переехала в Америку, где превратилась в профессиональный театр («Chekhov Players»).

В то время в США не было централизованной актерской школы, и американцы с интересом воспринимали новую для них «школу мастерства русского театрального искусства». Театр пользовался популярностью и давал спектакли не только на Бродвее, но и ездил на гастроли в другие штаты. «Эксперименты» прекратились только с началом войны, когда молодые актеры были призваны на фронт.

Богатый опыт, «свою систему» Михаил Чехов описал в книге под названием «О технике актера». Сам он называл книгу «подглядом» (наблюдением) за техниками множества актеров, встречавшихся ему в жизни и на сцене по всему миру. Ему удалось собрать и отфильтровать огромное количество разрозненных, часто не связанных между собой, техник и подходов в одну систематизированную школу.

Много лет Чехов занимался, если так можно выразиться, упрощением накопившегося материала, а впоследствии применял его на учениках и актерах театра «Chekhov Players». Интересно, что изначально Чехов писал свою книгу на английском языке, и только после окончания войны она была переведена на русский.

Несмотря на то, что книга Чехова не сразу была опубликована в Америке, через его «систему» прошли Мэрилин Монро, Клинт Иствуд, Энтони Куинн, Юл Бриннер, Ллойд Бриджес и многие другие голливудские «звезды». Особенно значимым считается вклад Чехова в раскрытие таланта Мэрилин Монро. В тот момент, когда многие коллеги ставили под сомнение проф -пригодность актрисы, Чехов открыл для нее свою систему актерского мастерства, с которой Монро шла на протяжении всей своей карьеры.

Веймарская Германия была втоптана победителями и временщиками в грязь. На фото: люди привели собак на усыпление, поскольку были не в состоянии уплатить увеличенный налог. Берлин, 1926 год Веймарская Германия была втоптана победителями и временщиками в грязь. На фото: люди привели собак на усыпление, поскольку были не в состоянии уплатить увеличенный налог. Берлин, 1926 год

В России общепринятым актерским учением считается «Система Станиславского», которую берут за основу многие педагоги. Методика же Чехова как целостная система приветствуется гораздо меньшим числом театральных мастерских, хотя школы Чехова и Станиславского во многом похожи, их кардинально отличает только подход к помещению актера в предлагаемые обстоятельства.

Другими словами, по Станиславскому, актер должен создавать образ маленькими этапами, осваивая каждый новый из них постепенно, медленно «обживая обстоятельства». В то время как по Чехову, актер должен изначально работать с образом, совершенствуя его.

«Почему такую неотразимую силу имеет так называемая система Станиславского? — размышлял Михаил Чехов. — Потому, что она дает молодому актеру надежду практически овладеть основными силами своей творческой души. Теми силами, которые являются обобщением всех частностей творческого процесса. Актеры, не знакомые в принципе с вопросом формы и стиля, стараются или пользоваться старыми, уже отжившими формами, или остаются без всякой формы, выбрасывая со сцены сырой материал в виде страстей и аффектов, называя их темпераментом.

Актер постепенно научается любить дилетантизм, принимая его за свободу. Но как губительна для него эта «свобода»! Она приводит к разнузданности не только на сцене, но и в жизни. Я помню, как эта «свобода» проявлялась в некоторых актерах даже такого дисциплинированного театра, как Малый театр (имеется в виду Петербургский Малый (т. н. Суворинский) театр, где начинал Михаил Чехов — Авт.). И все это без таланта, без блеска, без юмора, без ловкости… Увы».

…По сравнению с Ольгой Чеховой, которая прославилась именно как киноактриса, фильмография Михаила невелика — всего двадцать фильмов, семь из которых «приходятся» на Россию. Как бы изменился кинематограф, если бы Михаилу Чехову нашлось в нем больше места!

«ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКТРИСА» РЕЙХА

В январе 1921 года Ольге Чеховой удалось получить у наркома просвещения РСФСР Анатолия Луначарского — «большого мастера на небольшие добрые дела» — разрешение на выезд из страны Советов. Перед этим она встречалась с помощником начальника Особого отдела ВЧК Артуром Артузовым, известным по крупным операциям Лубянки «Трест» и «Синдикат-2».

Вероятно, Артузов, регулярно просматривающий списки лиц, подавших заявления с просьбой о разрешении выезда на постоянное жительство за границу, зафиксировал имя актрисы МХАТа Ольги Константиновны Чеховой, ходатайствующей о выезде в Германию для «получения образования в области кинематографии», и по какой-то причине решил побеседовать с ней лично.

Чекист, назвавшийся не «товарищем Артузовым», как было заведено, а по-домашнему просто — «Григорием Христофоровичем», принял радушно, расспросил о жизни, поинтересовался мнением о новых постановках Художественного театра. Обычно сдержанная, Ольга вдруг разоткровенничалась, рассказала, что новые постановки ей совсем не нравятся, так как похожи на балаган, а вообще театр устарел и будущее за кинематографом, потому-то она, дескать, и хочет уехать за границу, чтобы стать там настоящей киноактрисой.

Михаил Чехов в фильме «Человек из ресторана» (по повести Ивана Шмелёва). 1927 год. Кинематограф в его лице потерял очень многое, зато приобрёл навечно — Театр Михаил Чехов в фильме «Человек из ресторана» (по повести Ивана Шмелёва). 1927 год. Кинематограф в его лице потерял очень многое, зато приобрёл навечно — Театр

«Григорий Христофорович» — на первый, да, пожалуй, и на второй взгляд, внимательный и чуткий, — не только правильно понял Ольгу, но и пообещал посодействовать скорейшему оформлению разрешения на выезд.

Правда, прощаясь, Артузов обратился с личной просьбой, нисколько, впрочем, не обременительной: не сможет ли уважаемая Ольга Константиновна оказать посильную помощь в чем-либо его друзьям, если те, к примеру, вдруг окажутся за границей? Ольге это показалось забавным, и она согласилась. Они расстались, и Чехова, действительно, вскоре уехала.

«Мой багаж легок — во всех отношениях: мне еще нет двадцати четырех лет, в прошлом у меня прекрасная юность, немногие, но весьма насыщенные годы в театре, кратковременный неудачный брак, а также годы войны и революции, которые со всей суровостью коснулись и меня, научив многое понимать, воспитав терпимость и умение отличать важное от второстепенного. Подлинно важного, жизненно важного — немного, теперь я знаю это».

В 1923 году у нее останавливалась Лариса Рейснер. Почему именно у Чеховой на Клюкштрассе — остается только предполагать. Вероятно, она была своей для «Григория Христофоровича».

Рейснер — революционерка, журналистка, поэт — прибыла тогда в Берлин вместе с Карлом Радеком в качестве корреспондента «Красной звезды» и «Известий» для освещения готовившейся Коминтерном и местными левыми радикалами революции. Тогда же, по мнению некоторых исследователей, и началась работа Ольги Чеховой с советской разведкой — хотя на этот счет существуют разные мнения. Сама она отрицала все подобные связи.

Некоторые роли вошли в классику мирового кино Некоторые роли вошли в классику мирового кино

…В Германии Ольга развелась со своим «авантюристом» Фридрихом Яроши и, чтобы свести концы с концами, начинает играть по-немецки русские пьесы. «В эти дни вышли все критики обо мне. У меня самый большой настоящий успех, — пишет она тете Оле, — театр всегда полон». Но настоящая известность приходит к ней в кино.

Все-таки, несмотря на высокомерные отзывы ее русских друзей, талант у «прекрасной Ольги» был. Плюс «удивительная женская сила», подмеченная еще ее знаменитой тетей. В артистический мир Берлина ей пришлось пробиваться самой. Далеко не сразу, но это удалось — за не полных восемь лет она сделала головокружительную карьеру.

В Берлине Чехова взяла за правило не поддерживать никаких отношений с русскими эмигрантами. Ей были неинтересны растерянные люди, смертельно тосковавшие о прошлом и жившие ожиданием скорого падения большевиков. У нее не хватало сил на тягостное и ненужное общение, да и времени тоже — ведь если она хочет сниматься в немецких фильмах (а Ольга этого очень хотела!), ей нужно как можно скорее в совершенстве и без акцента «подтянуть» язык.

Она дебютировала в «Замке Фогелёд» (1921 год) — одном из первых фильмов гения экспрессионизма Фридриха Мурнау. В мемуарах она писала, что до этого играла лишь в театре, поэтому для получения опыта перед съемками смотрела все кино без разбору. А пригласил ее на дебютную роль директор студии Decla-Bioscop Эрих Поммер, с которым она познакомилась на вечеринке через совместных знакомых.

После тяжелейших съемок, проходивших с 10 февраля по 2 марта, Чехова даже собиралась вернуться в Россию, но Мурнау остановил ее. Премьера картины состоялась 7 апреля 1921 года в крупнейшем берлинском кинотеатре «Marmorhaus». Свои впечатления Чехова описала так: «Я сижу в ложе премьерного кинотеатра, и меня охватывает отчаяние. Я нахожу себя отвратительной, неуклюжей и беспомощной. Мне хочется убежать…» Тем не менее, премьера завершилась, как писала пресса, «полным успехом обаятельной иностранки».

Удивительно, но фильм «дожил» до наших дней и в 2002 году был отреставрирован. Если «Носферату, симфония ужаса» того же Мурнау станет одним из первых фильмов-ужасов, то «Замок Фогелёд» — родоначальник детектива. Картина наверняка понравится любителям классики вроде «Десяти негритят» Станислава Говорухина или «Госфорд-парка» Роберта Олтмена.

Книги об Ольге Чеховой появились в России только после 1991 года Книги об Ольге Чеховой появились в России только после 1991 года

Нельзя не упомянуть и литературную основу старого шедевра — одноименный роман немецкого писателя Рудольфа Штраца был опубликован издательством Ullstein в 1921-м. Ведущие газеты этого предприимчивого и «дальнозоркого» издательства и устроили необычную рекламу дебютантке Чеховой.

Затем последовали съемки в «Хороводе смерти» (1922). И опять успех. Актрису приглашают к себе такие мастера, как Дуглас Фербенкс, Гарольд Ллойд, Адольф Манжу. Знаменитый режиссер Альфред Хичкок предлагал ей главную роль в одном из своих фильмов — детективе «Мари». Среди самых известных фильмов с ее участием — «Маскарад», «Мир без маски», «Зачем вступать в брак», «Красивые орхидеи».

Публика истерзанной Веймарской Германии, униженной и растоптанной, признала и полюбила Чехову. Зрители как можно чаще хотели видеть ее на экране, и продюсеры охотно использовали славу новой звезды. В 1923 году она принимает немецкое гражданство. Со всех сторон поступают предложения. «Я работаю с энергией ста лошадей, — откровенно писала она в Москву Ольге Леонардовне, — ведь, кроме занятий с Мишей, никакой школы у меня нет».

 

 

РУССКАЯ ЗВЕЗДА РЕЙХА

31 Мая 2017

                

РУССКАЯ ЗВЕЗДА РЕЙХА                  
Фото: Иллюстрация к очерку Н. Долгополова «Неизвестная роль Ольги Чеховой» в «Российской газете» (июнь 2016 года)

                                

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО В № 4 (246), 2017 ГОД

Поразительное, на первый взгляд, сочетание: звезда Третьего Рейха, любимица фюрера и — агент советской разведки. Ученица русской школы театрального искусства, она стала «кинодивой номер один» гитлеровского кинематографа.

ТОЧКИ НАД «I». АГЕНТ, НЕ АГЕНТ?

Легендарный генерал Павел Судоплатов писал, что в 1940 году к старым источникам информации «добавились сотрудничавшие с нами на основе доверительных отношений и вербовочных обязательств знаменитая актриса Ольга Чехова и князь Януш Радзивилл…»

А что было до 1940-го? Об этом, вероятно, мог бы рассказать бывший глава ИНО ОГПУ-НКВД Артур Артузов, но он был расстрелян в 1937 году. Связь с Ольгой Чеховой была потеряна и, видимо, только накануне войны ее удалось восстановить.

К августу 1942 года действовавшая в Германии «Красная капелла» — мощная разведывательная сеть, включавшая агентов военной разведки и НКВД, — была уничтожена. Несмотря на провал, в Германии уцелел ряд важных источников информации. «Не были скомпрометированы Ольга Чехова и польский князь Януш Радзивилл, — пишет в своих мемуарах Судоплатов. — Однако отсутствовали надежные связники с ними».

Обложка книги Алекса Бертрана Громова — известного историка, писателя, автора документальных исследований и популярных работ Обложка книги Алекса Бертрана Громова — известного историка, писателя, автора документальных исследований и популярных работ

Он же: «Известная актриса Ольга Чехова, бывшая жена племянника знаменитого писателя, была близка к Радзивиллу и Герингу и через родню в Закавказье связана с Берией (очевидно, через его жену Нину Гегечкори — Авт.). Позднее она была на личной связи в 1946-1950 годах у сменившего Берию министра госбезопасности Абакумова. Первоначально предполагалось использовать именно ее для связи с Радзивиллом.

У нас существовал план убийства Гитлера, в соответствии с которым Радзивилл и Ольга Чехова должны были при помощи своих друзей среди немецкой аристократии обеспечить нашим людям доступ к Гитлеру. Группа агентов, заброшенных в Германию и находившихся в Берлине в подполье, полностью подчинялась боевику Игорю Миклашевскому, прибывшему в Германию в начале 1942 года.

В 1942 году Миклашевскому удалось на одном из приемов встретиться с Ольгой Чеховой. Он передал в Москву, что можно будет легко убрать Геринга, но Кремль не проявлял к этому особого интереса. В 1943 году Сталин отказался от своего первоначального плана покушения на Гитлера, потому что боялся: как только Гитлер будет устранен, нацистские круги и военные попытаются заключить сепаратный мирный договор с союзниками без участия Советского Союза».

Трудно не поверить генералу, прошедшему «огни и воды» и не склонному к жанру фантастики. «К сожалению, — писал он в предисловии книги в августе 1996 года, — у меня не было иного выхода, как издать воспоминания первоначально на Западе, так как отечественные издатели намерены были их опубликовать только после консультации в «компетентных инстанциях». Я искренне благодарен Дж. и Л. Шехтерам, которые сделали литературную запись моих воспоминаний и помогли им увидеть свет».

Но, постойте! Может быть, утверждение относительно работы Ольги Чеховой на советскую разведку вписали в книгу Судоплатова ее американские редакторы? Те самые Дж. и Л. Шехтер — Джеральд и Леона? И сам Павел Анатольевич ничего подобного не говорил? Собственно, вопрос так и ставится теми, кто отрицает «чекистский след» в биографии актрисы.

Казалось бы, Судоплатов давно уже ушел из жизни и не может высказаться по этому поводу. Но оказалось — может! В 2003 году на канале ТВЦ вышел документальный фильм «Кто Вы, генерал Судоплатов?», снятый режиссерами Адой Петровой и Михаилом Лещинским.

В основе фильма — интервью П. А. Судоплатова, в котором патриарх разведки говорит буквально следующее: «Это люди, которые были нам готовы помогать во всем. Они имели отношение и были вхожи в такие дома, где можно было получить очень важную правительственную информацию. Они были на приемах, — в частности, Ольга Чехова, — приемах, где принимал Гитлер, Геринг… Геринг особенно…»

После такого свидетельства нужно или обвинить самого Судоплатова в осознанной дезинформации (думается, мало кто рискнет!), или признать правоту тех исследователей, которые не сомневались и не сомневаются в связи Ольги Чеховой с ИНО НКВД.

Кадр одной из немногих видеозаписей легендарного Павла Судоплатова Кадр одной из немногих видеозаписей легендарного Павла Судоплатова

В этом же интервью, под кинокамеру, Судоплатов рассказывает о планировавшемся покушении на Гитлера в контексте нашей героини: «Миклашевский — это боевик, наш боевик, очень интересный человек. Он свою боевую задачу, которую перед ним была поставлена, выполнил. Ну, и мы полагали, что Миклашевский, включая Ольгу Чехову, включая князя Радзивилла, — это люди, которые могут быть нам полезны при операции против Гитлера. С этим предложением мы входили в правительство, но Сталин не разрешил этого делать. Поскольку обстановка могла сложиться после исчезновения Гитлера таким образом, что [ему] на смену бы пришли другие люди, которые бы ориентировались на Англию и Соединенные Штаты, что нам невыгодна эта операция».

Тут ни убавить, ни прибавить.

Спасибо Вам, Павел Анатольевич, что Вы оставили это уникальное свидетельство! И спасибо тем, кто сохранил его для потомков.

НЕМЕЦКИЙ С АКЦЕНТОМ

Но вернемся в Веймарскую Германию 1920-х. Молодая актриса снималась в шести-семи фильмах ежегодно. Ее имя стало известно буквально всем, а после выхода на экран «Мулен-Руж» (1928 год) Ольга Чехова проснулась знаменитой, именно этим фильмом открыв себя миру — хотя, пожалуй, это одна из самых фривольных ролей в ее карьере.

…На первых порах «немецкий с акцентом» не мешал ей сниматься в кино — оно еще было немым. Фрау Ольга нравилась режиссерам работоспособностью, умением быстро сходиться с людьми и ладить буквально со всеми — от гримерш до кинозвезд.

А еще — приверженностью театральным методам Константина Сергеевича Станиславского, носителями которых были и знаменитая тетя, и, отчасти, бывший муж Михаил Чехов. Фильм за фильмом превращал высокую, стройную, голубоглазую блондинку в любимицу Германии.

Очевидно, как и её брат Лев, Ольга Чехова тоже была «баловнем судьбы» Очевидно, как и её брат Лев, Ольга Чехова тоже была «баловнем судьбы»

В конце 1920-х годов наступила эпоха звукового кино. Первый показ состоялся в Германии в 1929 году. Переход к звуку произошел стремительно: если в 1929 году вышло 175 немых кинолент и восемь звуковых, то в 1930 году — уже 100 звуковых и 46 немых, а в 1931-ом — 142 звуковых и только два немых фильма! Когда же кино, наконец, «заговорило», то выяснилось, что «русская немка» сумела навсегда избавиться от акцента. Для актера — случай довольно редкий.

В 1930 году у Чеховой появилась «соперница», Марлен Дитрих, которая, впрочем, быстро исчезла в заокеанском Голливуде. Туда была приглашена и Ольга, но она (по какой-то причине) вернулась в Германию. Впрочем, в письме к тетке, Ольге Леонардовне, она признавалась: «Зовут в Америку, но я не поеду, не могу я среди людей без сердца и души работать».

С приходом к власти Гитлера ее поступок оценили. Чехова становится одной из звезд немецкого кинематографа, а затем и «государственной актрисой» Рейха, входя в близкое окружение Гитлера.

«В январе 1933 года Гитлер становится рейхсканцлером, а доктор Йозеф Геббельс — рейхсминистром народного просвещения и пропаганды. Изменившиеся нравы Третьего Рейха дают о себе знать необычным приглашением: в один прекрасный день мама (мать, сестра и племянница актрисы жили вместе с ней в Берлине — Авт.) сообщает мне на студию по телефону, что меня ждут во второй половине дня на приеме у господина министра пропаганды. Будет фюрер, он же рейхсканцлер. Как только собираюсь покинуть студию, навстречу спешит надутый чиновник министерства пропаганды и везет меня не переодетой на Вильгельмштрассе.

Перед помещением, в котором сервирован чай, стоит Гитлер в цивильном. Он тотчас же заговаривает о моем фильме «Пылающая граница», осыпает меня комплиментами. Мое первое впечатление о нем: робкий, неловкий, хотя держит себя с дамами с австрийской любезностью.

Поразительно, почти непостижимо, его превращение из разглагольствующего зануды в фанатичного подстрекателя, когда он оказывается перед массами. Геббельс… внешне обойденный природой, с трудом передвигающийся человек, явно наслаждается министерским постом и возможностью собрать вокруг себя деятелей культуры».

Так Ольга Константиновна описывает в книге «Мои часы идут иначе» перву

Лев Книппер, родной брат Ольги Чеховой. Бывший белый офицер-артиллерист стал композитором и одним из руководителей оркестров Красной Армии Лев Книппер, родной брат Ольги Чеховой. Бывший белый офицер-артиллерист стал композитором и одним из руководителей оркестров Красной Армии

ю встречу с вождями Рейха. После приема у Геббельса и комплиментов Гитлера, которому импонировал ее аристократизм, популярность Ольги Чеховой выросла «почти до пугающих высот».

Из справки, подписанной в ноябре 1945 года начальником 4-го отдела Главного управления контрразведки «СМЕРШ» генерал-майором Г. В. Утехиным:

«В 1922 году (именно такая дата в документах — Авт.) Чехова Ольга с целью получения образования в области кинематографии выехала за границу и до последнего времени проживала в Германии — Берлин, Гросс-Глинике в собственном доме. Проживая за границей, получила известность как киноактриса и снималась в кинофильмах в Германии, Франции, Австрии, Чехословакии, на Балканах и в Голливуде (США). Одновременно с этим со дня капитуляции Германии играла в частных театрах Берлина. В 1936 году получила звание «государственной актрисы Германии».

Также было установлено по агентурным материалам и по показаниям арестованного 

Управлением «СМЕРШ» Группы советских оккупационных войск в Германии агента германской разведки Бориса Глазунова (кличка «Глазенап»), знавшего Чехову с детских лет и поддерживающего с ней знакомство до последнего времени, следующее. Чехова неоднократно бывала на официальных приемах, устраиваемых главарями фашистской Германии, и была близка к Гитлеру, Геббельсу и другим крупным нацистам.

«Всех иностранцев, что приезжали в Берлин, вели ко мне в театр, как в зверинец», — иронизировала она потом в своих мемуарах «Мои часы идут иначе». Несколько позднее сам фюрер подарил ей свое фото с любезной надписью: «Фрау Ольге Чеховой — откровенно восхищенный и удивленный».

…В 1936 году Ольга вышла замуж за бельгийского миллионера Марселя Робинса, «человека порядочного, но очень изнеженного и избалованного». Робинс поселил свою жену в шикарном доме в центре Брюсселя, окружил роскошью. К несчастью, он оказался очень ревнив: публичная жизнь жены раздражала и злила его. К тому же вдруг открылось, что Марсель, мягко говоря, скуповат. Неприятное открытие, что и говорить. И Ольга вновь разочаровалась в семейной жизни…

Из письма Ады Константиновны О. Л. Книппер-Чеховой от 29 января 1937 года: «Я в Брюсселе… Ольга живет в самой лучшей части города, чудесная квартира… Едим на черном стекле, и под тарелками салфетки из настоящих кружев. Шофер, кухарка, прислуга, судомойка, все для двоих. Всегда народ — все деловые люди, и разговоры ведутся по-французски, немецки, английски, голландски, фламандски и по-русски. Муж Ольги очень хороший и порядочный человек, но черствый, сухой делец. С ним весьма нелегко. И как-то при всем внешнем здесь неуютно. Ольга, говорит, повеселела, так как я здесь, и хочет ехать со мной в Берлин недели на две… Зачем Ольга вышла замуж — не знаю. Деньги на все тратит она сама», — писала Ада Книппер.

Написанная Львом Книппером песня «Полюшко-Поле». Благодаря своей широкой популярности она считается народной Написанная Львом Книппером песня «Полюшко-Поле». Благодаря своей широкой популярности она считается народной

После расставания с мужем, актриса возвратилась в Берлин, где только за четыре года войны успела сняться в сорока фильмах. А всего в ее творческой биографии 145 кинолент.

В 1937 году, возвращаясь из Парижа после гастролей МХАТ, О. Л. Книппер-Чехова заехала в Берлин, чтобы навестить племянницу. Уехала Ольга Леонардовна весьма стремительно — на другое же утро после приема, устроенного в ее честь. В Москве, «при закрытых дверях», она с ужасом поведала близким, что в доме «авантюристки Ольги» ее представили вождям Рейха. Ей пожимал руку Геринг! Гитлер звонил, сожалел, что быть не сможет…

«В МОМЕНТ ОПАСНОСТИ ВСЕ РУССКИЕ ЕДИНЫ»

Во время одной из застольных бесед в апреле 1942 года Гитлер изрек: «хотя бы хватило ума сделать так, чтобы Лицо, прибывшее с официальным визитом, сидело рядом с поистине очаровательной дамой, владеющей соответствующим языком!» Тут он повысил голос: «Нам крепко повезло, что в Берлине в нашем распоряжении есть такие дамы, как актрисы Лил Даговер, Ольга Чехова и Тиана Лемниц!» (Г. Пиккер «Застольные беседы Гитлера, 1941-1942 гг.»)

Несмотря на лестную характеристику фюрера, Ольга Чехова, продолжая работать «на благо великой Германии», почему-то категорически отказывалась от участия в военных репортажах с Восточного фронта. Выступая по радио, никогда не пела патриотических песен, предпочитая лирические.

Но фотографам красавица Чехова позировала охотно — сохранились снимки, на которых она запечатлена «под ручку» с руководителями Германии, — они появлялись во всех немецких газетах. Актриса чувствовала себя в Рейхстаге, «как на собственной вилле, могла позволить себе весьма независимые суждения» (А. Судоплатов, «Тайная жизнь генерала Судоплатова»).

Невероятно, но факт: брат «государственной актрисы Рейха» стал народным артистом РСФСР и лауреатом двух Сталинских премий Невероятно, но факт: брат «государственной актрисы Рейха» стал народным артистом РСФСР и лауреатом двух Сталинских премий

Переводчик и журналист Валентин Бережков в книге «С дипломатической миссией в Берлине. 1940-1941» вспоминал, что на всех правительственных раутах в честь Молотова в Берлине рядом с вождями нацизма постоянно бывали киноактрисы, в том числе и Ольга Чехова. Она встречалась с Гитлером и Муссолини, Герингом и Геббельсом.

Подытожим, что положение кинопримы Рейха, так или иначе, устраивало Чехову. В общем, она — вероятно, помня ужасы гражданской войны — вела себя так, как Скарлетт О’Хара из «Унесенных ветром»: «Я пройду через все, а когда это кончится, я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие!»

Лишь однажды «черная кошка недоверия и подозрительности» пробежала между Чеховой и ее высокими покровителями. Через месяц после начала войны у Геббельса состоялся прием, на котором праздновалось предстоящее взятие Москвы. Об этом она писала в воспоминаниях «Мои часы идут иначе».

«В июне 1941-го Гитлер отдает приказ о нападении на Советский Союз. Июльским утром 1941 года мне звонит госпожа Геббельс: правительственная машина отвезет некоторых коллег и меня на обед на загородной вилле Геббельса в Ланке.

В этот воскресный день у меня спектакль в театре только в 19 часов. Дневной спектакль отменен. Таким образом, я не могу сказать «нет». Нас около тридцати пяти человек: мои коллеги, дипломаты, партийные функционеры. Застольная речь Геббельса пропитана национализмом и высокомерием. Он уже сейчас предсказывает падение Москвы.

Я думаю о бесконечных русских просторах, убийственной зиме…

В этот момент Геббельс обращается прямо ко мне:

— А ведь у нас за столом эксперт по России — госпожа Чехова. Не полагаете ли и вы, сударыня, что эта война закончится еще до наступления зимы, что на Рождество мы будем в Москве?..

— Нет, — односложно отвечаю я. Геббельс сохраняет невозмутимость.

«Революции не будет, господин министр. Потому что в момент опасности все русские едины». Пленные немцы под Москвой. 1941 год «Революции не будет, господин министр. Потому что в момент опасности все русские едины». Пленные немцы под Москвой. 1941 год

— Почему же «нет»?

— Наполеон тоже недооценил расстояния в России…

— Между французами и нами маленькая разница, — иронично улыбается Геббельс, — за нами поддержка русского народа, мы идем как освободители. Большевистская клика будет сметена гигантской волной революции!

Я пытаюсь сдержаться, но это мне плохо удается:

— Революции не будет, господин министр. Потому что в момент опасности все русские едины.

Спокойствие Геббельса улетучивается. Он немного наклоняется вперед и холодно произносит:

— Очень интересно. Итак, вы не верите в силу германского вермахта. Вы предсказываете победу русских.

— Я ничего не предсказываю, господин министр. Вы спросили меня, будут ли наши солдаты еще до Рождества в Москве. Я высказала свое мнение. Оно может быть верным, а может быть ошибочным…»

После этого диалога установилось продолжительное молчание. Геббельс с подозрением вглядывался в бесстрастное лицо Чеховой.

«Вот оно, наконец, и произошло, — писала позднее Чехова в своих мемуарах, — открытое столкновение. Этого он мне не забудет…»

«Моим спасителем, во всяком случае, в данной ситуации, выступает итальянский атташе. Он со своим обворожительным акцентом выражает восхищение прелестными окрестностями вокруг дома, словно мы только что вовсе не говорили о России. Я бросаю ему благодарный взгляд. Геббельс действительно ничего не забывает. Он дает указание гестапо. «Вежливые господа», которые однажды уже навещали меня, на этот раз не утруждают себя. Они приглашают меня на «информационную беседу». Моя политическая наивность действует на них настолько обезоруживающе и одновременно убедительно, что часа через два они отпускают меня с «признательностью за сведения»».

Ольга Чехова категорически отказывалась от участия в военных репортажах с Восточного фронта Ольга Чехова категорически отказывалась от участия в военных репортажах с Восточного фронта

Таким образом, инцидент с рейхсминистром пропаганды не повлек за собой никаких негативных последствий.

Некоторые исследователи сомневаются в истинности этого эпизода, однако автор книги «Ольга Чехова» британский историк и писатель Энтони Бивор считает, что «он имел место быть», и кроме того приводит сведения, что Ольга Чехова была приглашена на последний прием Гитлера в бункере имперской канцелярии 20 апреля 1945 года.

По мнению Бивора, Чехова посещала нацистские приемы отчасти для защиты карьеры, а главное, она поставила перед собой цель — выжить. И преуспеть.

БРАТ, АГЕНТ, КОМПОЗИТОР

Невероятно, но факт: родной брат «государственной актрисы Германии» Лев Константинович Книппер, бывший белый офицер, стал — ни много, ни мало — успешным советским композитором, народным артистом РСФСР, лауреатом двух Сталинских премий 2-й степени. Да его арестовали бы в тот же год, когда сестра стала звездой немецкого кинематографа, «обслуживающего фашистский режим».

Вообще, у знаменитого автора песни «Полюшко-поле» — биография фантастическая, остросюжетная, отчасти напоминающая невероятную судьбу сестры Ольги. Вероятно, это семейное.

…Шла Первая Мировая война, когда Лёва Книппер отправился добровольцем на фронт. «В угаре лжепатриотизма, под грузом с детства нажитых понятий и предрассудков я убежал на фронт, — вспоминал он. — Меня насильно вернули в Москву и заставили окончить гимназию (удивительно, что я получил тогда «Золотую медаль»). Затем поступление в Московское высшее техническое училище (ныне МГТУ им. Баумана), служба вольноопределяющимся сначала в Москве в одной из войсковых запасных частей, затем опять фронт и летом 1917 года — школа в Орле, готовившая офицеров конной артиллерии. Отъезд к родственникам на юг России; мобилизация в белую армию, дезертирство».

Согласно сведениям Э. Бивора, Книппер, оказавшись с остатками войск Врангеля на Галлипольском полуострове, отчетливо понял, что впереди только мрачное и бесперспективное будущее. Как и все его соотечественники, Книппер бедствовал, во многом разочаровался, на многое стал смотреть иначе, тосковал по Родине, не скрывая этого в своих разговорах с товарищами по оружию.

Вскоре ему удалось связаться с тетушкой, которая вместе с группой актеров МХАТа под руководством Качалова гастролировала в то время на Балканах. Ольга Леонардовна выслала племяннику деньги и пригласила присоединиться к ней. В начале 1921 года они встретились в Загребе, а в мае 1922-го, после переговоров с советскими властями, труппа вернулась в Москву.

Родные всерьез опасались, что на родине Лёву могут расстрелять как белого офицера. Но их заверили, что во имя спасения театра «бывший белогвардеец будет прощен».

По возвращении в Москву «Лев полностью отдался музыке», хотя родные отговаривали его от этого, ведь ему было уже 23 года. Помогла Книппер-Чехова, устроив племянника в музыкальное училище, директором которого была Елена Гнесина (основательница музыкального училища, ставшего в дальнейшем Российской академией музыки имени Гнесиных).

Поскольку зачислить учеником Книппера (по возрасту и анкете) было сложно, он стал «комендантом здания училища». Елена Фабиановна давала ему уроки фортепьяно, также Лев изучал сольфеджио, гармонию и теорию музыки у преподавателей училища.

Интенсивные занятия музыкой и перенапряжение вызвали рецидив болезни детства: вернулся туберкулезный процесс. Консилиум врачей установил, что… вылечить Льва Книппера невозможно.

И опять на помощь племяннику пришла любимая и любящая «тетя Оля» — Ольге Леонардовне («тетке, которая родила племянника», по меткому выражению В. И. Качалова) удалось включить Лёву в состав труппы МХАТа, выезжавшей на гастроли за рубеж — чтобы он смог пройти курс лечения в Берлине.

Советские власти поразительно легко дали согласие на отъезд бывшего белого офицера за границу. По мнению Бивора, причина заключалась в том, что после приезда в Москву, весной 1922 года, Лев Книппер был завербован ОГПУ. Поэтому его отпустили за кордон под видом лечения для установления связей с белоэмигрантами, которых можно было склонить к возвращению на Родину.

Напомним, в Германию в тот же период перебралась и Ольга. Бивор пишет, что одной из задач Книппера была именно вербовка Чеховой, которая была проведена успешно, и якобы на Лубянке имеется картотека секретной переписки между сестрой и братом.

Неплохая версия. Во всяком случае, что касается Книппера — иных соображений на счет его карьеры в Советском Союзе нет — потому как «вариантов выживания» у человека с такой биографией было ничтожно мало…

Но! Есть потрясающее признание его самого. Из письма к Ольге Леонардовне: «Всею силою моего мозга я желаю быть истинным большевиком, а для этого мне недостает знания… Ничто не может избавить меня от чувства вины перед партией и советским строем за годы гражданской войны. Для меня моя личная жизнь, мое творчество, абсолютно все переплетается с жизнью партии».

…С 1923 года Лев Книппер — член Ассоциации современной музыки. Вел творческую и пропагандистскую работу в РККА, сотрудничал с военно-театральным бюро Центрального Дома Красной Армии, много времени и сил уделял просветительской работе в частях Красной Армии.

С 1932 года он — инструктор по массовой работе Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Создавал армейские оркестры, писал походную музыку, проводил семинары, преподавал основы музыкальной грамоты слушателям военных учебных заведений. Много ездил по стране, побывал на Памире, в Сибири и в Бурят-Монголии: собирал песенный фольклор, ходил в учебные походы на военных кораблях и подводных лодках, давал мастер-классы. С 1933 года выступал как дирижер. С 1936-го — руководитель музыкальной части Театра народов Востока.

Талантливый брат примы Рейха к началу войны уже был крупным автором симфонических произведений, в том числе 4-й симфонии «Поэма о бойце-комсомольце», в которую вошла его знаменитая песня «Полюшко-поле».

Выдающийся дирижер Леопольд Стоковский назвал «Полюшко» «лучшей песней XX века». Музыка шедевра принадлежит Льву Книпперу, слова — Виктору Гусеву. Лучшее исполнение — хору имени Александрова.

Чемпион Ленинграда по боксу (1941 год), участник войны, сотрудник НКВД Игорь Миклашевский. Он был внедрён в Берлин, где встретился с Ольгой Чеховой Чемпион Ленинграда по боксу (1941 год), участник войны, сотрудник НКВД Игорь Миклашевский. Он был внедрён в Берлин, где встретился с Ольгой Чеховой

Четвертая симфония, собственно для которой Книппер и сочинил чудесную мелодию «Полюшка», ставшую лейтмотивом произведения, впервые исполнил в 1934 году Оркестр Всесоюзного радио под управлением дирижера А. В. Гаука. Известный трубач Георгий Орвид вспоминал: «Мы все сразу полюбили песню «Полюшко-поле» и как-то говорим композитору: «Какую красивую русскую народную песню вы нашли!» Сконфуженный, он нам ответил: «Это не фольклорная песня, именно я ее написал»».

Вскоре «Полюшко» пели по всему СССР, включая популярнейшие джаз-ансамбль Л. Утесова и Краснознаменный ансамбль армии. Многие, как и трубач Орвид, считали ее народной, что было высшим успехом для автора. Ее слава перешагнула пределы страны. Песню исполняли на торжественном открытии первой Международной конференции молодежи в Лондоне в 1945 году, где «Полюшко» пели шесть тысяч юношей и девушек со всей планеты.

В свой репертуар «Полюшко» включил эмигрантский хор донских казаков под управлением Сергея Жарова — они только слегка изменили слова («Красную Армию» на «Русскую армию» — каждый исполнитель и дальше трактовал ее по-своему).

А во время выступления Краснознаменного ансамбля в Париже в 1937 году «…весь зал всколыхнуло. А мы, русские, так прямо плакали. А теперь, как соберемся вместе, напеваем «Полюшко». Ведь вся Россия в этой песне, старая и новая, вся русская слава…» — вспоминал писатель и публицист Лев Любимов, живший тогда во Франции.

Книппер сам не ожидал от, казалось бы, невзначай написанной мелодии такого успеха: «Мне кажется, что кроме «Полюшка» от меня останется «Маленький принц», и поэтому мысль, что я его не смогу услышать, для меня нестерпима…»

Талантливый композитор, Лев Константинович — автор музыки опер «Северный ветер», «На Байкале», «Маленький принц» и к балету «Красавица Ангара» (совместно с Б. Ямпиловым). Им создано свыше 20 симфоний, музыка к кинофильмам и театральным спектаклям (среди прочих — таировская «Оптимистическая трагедия» в Камерном театре).

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова — актрисе М. П. Лилиной:

«…23-го вечером (февраль 1934 года) в Большом зале Консерватории шла первый раз Лёвина 4-я симфония. Вы представляете себе мое волнение! Я не судья, но от многих слышала серьезные отзывы, и писали о нем как о мастере и трепетном художнике. В этой симфонии есть чудесная песня «Поле-полюшко», которую уже поют в концертах с большим успехом. Играли, в первом отделении, Вагнера и Берлиоза (это соседство меня пугало), но книпперовская музыка не пострадала и имела очень хороший успех…»

«БАЛОВЕНЬ СУДЬБЫ»

От старых фотографий пахнет не только архивом, но и ветром странствий… Передо мной снимок 1936 года — 38-летний Книппер во время одной из инспекционных поездок в части Красной Армии на Перекопе: подтянут, свеж, в военной форме — настоящий командир. Такой же яркий и обаятельный, как герой Евгения Самойлова в прелестном фильме «Сердца четырех», снятом на киностудии «Мосфильм» К. Юдиным накануне войны.

«Мы все любили Лёву — великого шалопута, доброго по своему характеру и очень беззащитного баловня судьбы», — говорил о нем Владимир Книппер (племянник Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой — Авт.)

Известный британский историк и писатель Энтони Бивор, автор книги «Mystery of Olga Chekhova» Известный британский историк и писатель Энтони Бивор, автор книги «Mystery of Olga Chekhova»

Беззащитного? Баловня судьбы? Удивительная, на первый взгляд, характеристика. Такая трудная судьба, испытания, потери — и вдруг «баловень»! А что? Пожалуй. Выжил. Состоялся. Занимался, и весьма успешно, любимым делом. Имел возможность путешествовать. Занимался спортом. Причем, старался все делать «на высшем уровне». Л. Книппер был чемпионом Крыма по теннису, выступал за теннисный клуб ЦДКА. Имел и еще одну, помимо музыки, страсть — горы.

Начиная с 1929 года, когда Лев вместе с другом побывал в Сванетии, он всерьез и надолго увлекся альпинизмом, да так, что в следующем, 1930-ом, поднялся на Восточную вершину Эльбруса. Он оказался «отравлен» горами «…и теми, несколько неожиданными для меня, ресурсами физических и духовных сил, о существовании которых я даже в себе и не подозревал. И думаю, что главное в альпинизме (для меня, во всяком случае) — не покорение вершин, а покорение самого себя…» — признавался Л. К.

С тех пор он при первой возможности рвался в горы. «Его записки в те годы лежали в турах на многих вершинах Приэльбрусья», — отмечали позднее биографы семьи Книппер-Чеховых. А чтобы быть ближе к людям, с которыми «великий шалопут» стал «своим по духу», окончил школу инструкторов, где командиром отделения, наставником и новым товарищем для него стал Георгий Васильевич Одноблюдов. После школы Книппер несколько сезонов работал инструктором в альплагерях «Рот-Фронт», «Локомотив» и «Большевик», занимался горнолыжным спортом.

Кто бы из товарищей Книппера мог тогда подумать, что он не расстанется с дорогим для него наградным значком даже за дирижерским пультом Московского концертного зала им. Чайковского — высокий, стройный, в черном фраке, в петлице которого синел «Альпинист СССР»?..

Начало войны застало Льва Книппера в альплагере «Рот-Фронт» в Баксанском ущелье, где он тренировал красноармейцев. Согласно приказу, он продолжил тренировки бойцов спецотрядов Красной Армии для боевых действий в горах и появился в ощетинившейся «ежами» Москве, к которой подступали немцы, только осенью 1941 года.

«В октябре 1941 года Москве грозила серьезная опасность, Берия приказал нам организовать разведывательную сеть в городе после захвата его немцами, — свидетельствует П. А. Судоплатов. — Помимо двух агентурных сетей, мы создали еще одну автономную группу, которая должна была уничтожить Гитлера и его окружение, если бы они появились в Москве после ее взятия. Эта операция была поручена композитору Книпперу, брату Ольги Чеховой, и его жене Марине Гариковне (дочери главного царского прокурора в Тифлисе, который после революции был «прощен» Берией в обмен на сотрудничество. Марина работала в ОГПУ с начала 1930-х, была вовлечена в операции против эмигрантов и показала себя эффективным агентом — Авт.). Руководить подпольем должен был Федотов — начальник Главного контрразведывательного управления НКВД».

Конспирация в группе Книппера была настолько серьезной, что ни один из ее членов о своих «коллегах» не знал ровным счетом ничего — абсолютно все было сосредоточено в руках Льва Константиновича.

В 2009 году вышел сериал «Легенда об Ольге». И правда — она уже стала легендой… В 2009 году вышел сериал «Легенда об Ольге». И правда — она уже стала легендой…

Да-а… Случайному человеку — непроверенному, неподготовленному, не владеющему определенными навыками боевых действий подобного рода — такую операцию вряд ли бы поручили. Да и «просто композитор» не предоставил бы свою квартиру на Гоголевском бульваре под тайный склад.

Однако героическая Москва оказалась Гитлеру не по зубам, и дерзкий план ликвидации фюрера не состоялся.

Лев Константинович сотрудничал с органами разведки вплоть до окончания войны, выполняя «весьма деликатные миссии» в Персии и на Балканах — под прикрытием музыкальной деятельности — хотя «изучение иранской музыки» в разгар кровавой войны выглядит довольно странно. В конце войны он был направлен на 3-й Украинский фронт в качестве политработника «для оказания помощи фронтовым композиторам в деле создания песен, а также для творческой композиторской работы».

С Гитлером он так и не встретился.

Кстати, именно Л. Книппер в 1947 году уничтожал следы пребывания фашистских альпинистов на Эльбрусе. В дальнейшем занимался только творчеством. А нам осталось бессмертное «Полюшко-поле», мелодия которого когда-то случайно была наиграна на стареньком дачном фортепиано, — та самая песня, которую так любила его сестра Ольга, «государственная актриса Германии».

«В МОСКВУ, В МОСКВУ!»

Даже в своих воспоминаниях Ольга Чехова оставалась только и исключительно актрисой, ничего и никому не рассказав о своей работе на советскую разведку.

Исследователь жизни О. Чеховой Михаил Кубеев буквально за два года до смерти актрисы побывал на одном из приемов в посольстве СССР в ГДР. «Среди приглашенных оказалась и «звезда с легендарной биографией». На русском языке с заметным акцентом она, худая брюнетка с загорелым лицом, рассказывала обступившим ее женам дипломатов о своих новых омолаживающих кремах. Но журналиста, естественно, интересовало другое — он хотел докопаться до истины. В самом деле, почему бы этой милой старушке на закате жизни не выложить всю правду, развеять мифы, годами копившиеся вокруг нее? Однако его попытки «раскрутить» Ольгу Константиновну так и не привели к успеху. О прошлом ни слова, твердила она» (В. Миронов «Рядом с Адольфом Гитлером»).

Лишь однажды Ольга Константиновна поведала Владимиру Книпперу, автору документальной книги «Пора галлюцинаций» (издательство «Сполохи», 1995 г.), следующий «исторический анекдот».

Весной 1945 года, в самом конце войны, над Чеховой «нависла угроза ареста». Акцию осуществлял Гиммлер. Невероятно, как ей удалось отсрочить арест с вечера до утра следующего дня, но когда эсэсовцы во главе с Гиммлером вошли в дом Чеховой, они застали ее за утренним кофе в компании с Гитлером.

Со слов Чеховой, Гитлер сообщал ей о своей благосклонности в таких выражениях: «Я беру, фрау Чехова, над вами шефство, а не то Гиммлер упрячет вас в свои подвалы. Представляю, какое у него досье на вас». Подозревал ли Гитлер об истинной роли Чеховой? Или же был настолько самоуверен, что не допускал мысли, что его может обманывать беззащитная, хрупкая женщина? Этого мы никогда не узнаем.

…В конце мая 1945 года в квартире Книппер-Чеховой по улице Немировича-Данченко, дом 5 / 7, раздался телефонный звонок. Приятный мужской голос просил прийти за посылкой, адресованной О. К. Книппер-Чеховой.

Ольга Леонардовна послала за ней близкого друга, молодую тогда актрису МХАТа Софью Пилявскую. В посылке были роскошные туалеты и письмо от Ады Чеховой, адресованное матери. Дочь беспокоилась, что мама, столь поспешно уехавшая на гастроли в Москву, не успела прихватить концертное платье, перчатки… и вот теперь у нее, Ады, есть прекрасная возможность передать вещи с капитаном Советской Армии. Ее очень интересовало, как проходят гастроли во МХАТе.

Между тем, никаких гастролей в столице у Чеховой не предвиделось, никто понятия не имел о ее приезде. Но из письма было очевидно, что Ольга Константиновна, тем не менее, находится на «гастролях» в Москве.

Ольга Леонардовна обратилась к Василию Ивановичу Качалову, тот был знаком с комендантом Берлина Н. Э. Берзариным. Ответ генерала поверг всех в смятение. Весьма нелюбезно, он ледяным тоном посоветовал артисту никогда, никому вопросов о Чеховой не задавать.

Однако, как оказалось, в 1945 году Чехова действительно посетила Москву, город своей юности. Но ни с братом, ни с «любимой тетей Олей» ей повидаться не разрешили.

Более того, после пребывания в Москве «государственная актриса Рейха» не была отправлена в лагерь, и с ней не случилось чего похуже. Через два месяца она вновь была в Берлине, где ее бытом занимались сотрудники «СМЕРШа», а потом спокойно перебралась в западную зону оккупации, ставшую в 1949 году ФРГ.

Очевидно, как и ее брат, она тоже была «баловнем судьбы».

 

 

РУССКАЯ ЗВЕЗДА РЕЙХА

30 Июня 2017

                

РУССКАЯ ЗВЕЗДА РЕЙХА                  
Фото: Ольга Чехова в фильме «Ангелика» 1940 года

                                

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО В № 4-5, 2017 ГОД

Конец войны застал Государственную актрису Третьего Рейха Ольгу Чехову недалеко от Берлина. С дочерью Адой и внучкой Верой она оставалась в своем доме в Кладове, что в предместье германской столицы.

«МЕНЯ ЗДЕСЬ БАЛУЮТ…»

«Наш собственный маленький бункер, — писала она в мемуарах «Мои часы идут иначе» (1973 г.), — тридцать шесть ступенек под землю, постоянно переполнен друзьями-соседями… Электричество уже давно не подается, водопровод разрушен. На соседнем участке есть колодец, у которого мы по ночам часами выстаиваем за водой. Днем из-за воздушных налетов авиации это очень опасно. Кроме того, через наши дома по кладовскому аэродрому с ревом бьют «сталинские органы». Там кучка безумцев не желает сдаваться русским…»

Из справки, подписанной начальником 4-го отдела Главного управления СМЕРШ генерал-майором Утехиным:

«После занятия Красной Армией Берлина Чехова О. К. была доставлена в Москву и помещена на конспиративной квартире Главного управления СМЕРШ. Будучи в Москве, Чехова подробно опрашивалась о ее связях с фашистскими руководителями Германии. В своем объяснении Чехова подтвердила, что неоднократно бывала в качестве гостьи на приемах в министерстве пропаганды Германии и встречалась с Гитлером, Геббельсом, Герингом, Риббентропом и другими.

Однако, как указывала Чехова, приемы носили только официальный характер, на них бывали дипломаты, ученые, литераторы, актеры. Чехова объяснила, что в Германии многие из зависти к ней как знаменитости или из желания скомпрометировать ее в глазах русских могут сделать заявление о наличии у нее близких отношений с Гитлером или кем-либо другим из его окружения, однако таких связей у нее с этими лицами не было. Оперативному работнику СМЕРШа, проживавшему вместе с Чеховой в квартире под видом сотрудницы «Интуриста», Чехова также заявила, что в Германии ее будут стараться оклеветать».

«Итак, в шестьдесят лет ещё раз начинаю всё сначала… Я продаю свой дом и переезжаю из Берлина в Мюнхен» «Итак, в шестьдесят лет ещё раз начинаю всё сначала… Я продаю свой дом и переезжаю из Берлина в Мюнхен»

…В Москве ее встретили «по-царски», но запретили связываться с родственниками. «Я прибываю, — вспоминала она, — но не в тюрьму… Сначала офицеры доставили меня в ставку Красной армии в предместье Берлина — Карлсхорст. Они держатся вежливо и отстраненно. Уже этой же ночью меня везут в Позен. Советский самолет увозит в Москву…»

Время от времени ее везут на… беседы.

«Я сижу в скромно обставленной комнате, напротив меня — несколько офицеров. Партнеры по беседе вежливы, никто не кричит, в голосе даже намека на угрозу… Они беседуют со мной о литературе, музыке, театре, кино… О личных контактах с Гитлером, самым близким его окружением. Делал ли какие-то заметки Геббельс во время театральных репетиций, диктовал ли свои законы кинематографу, с каких пор наметилось соперничество между Герингом и Геббельсом в культурной жизни Берлина, каково личное впечатление от Гитлера, Геринга, Геббельса и Муссолини, что известно о Бормане.

На все эти затронутые в беседе вопросы я дала более или менее исчерпывающие ответы, — вспомнит много лет спустя Ольга Чехова. — О Геббельсе я могу рассказать много, о Гитлере и Муссолини меньше, а о Бормане вообще ничего. Я его никогда не видела».

Допрашивал ее начальник СМЕРШа Виктор Абакумов. При чтении архивных документов создается впечатление, что Ольгу Чехову привезли только для того, чтобы услышать рассказы о «светской жизни нацистских бонз». Вот характерная цитата из протокола допроса:

«Точно не помню, в котором это было году, когда приезжал из Югославии король с женой. Кажется, в 1938 году были большие чествования четыре дня подряд. Был дан прием в Шарлоттенбургском дворце. Это устраивал Геринг. В прусском старинном дворце комнаты были освещены свечами в старых люстрах, все присутствовавшие были в костюмах времен Фридриха Великого. Геринг с женой встречал гостей. После ужина я сидела с королевской парой в саду, говорили о моих фильмах, о моих гастролях и о Московском художественном театре».

Из справки генерал-майора Утехина: «Будучи в Москве, Чехова вела дневник на немецком языке, который тщательно прятала. Секретным изъятием и просмотром дневника было установлено, что в дневнике Чехова записывает свои впечатления от пребывания в Москве».

«Государственная актриса Рейха» отчего‑то не бежала, а спокойно ждала прихода Красной Армии в Берлин «Государственная актриса Рейха» отчего‑то не бежала, а спокойно ждала прихода Красной Армии в Берлин

«С 1-го мая я нахожусь в запертой комнате, — поверяет она свои мысли дневнику. — Для чего? Я кажусь игрушкой, которую нашли на дороге и подобрали, но никто не знает, что с ней теперь делать. Играть нет времени, но бросать не хочется… За что я страдаю?»

Далее появляется следующая запись: «Сегодня ночью я должна, наконец, ехать в третий раз к генерал-полковнику «Х». У меня такое впечатление, что он не знает, что со мной делать. Меня доставили сюда по политическим «подозрениям». Я в этом уверена. Как это комично!»

Через пару дней: «В два часа ночи была у генерал-полковника. В три часа ночи поехали по тихой Москве и направились за город… Сказочно красиво. Сообщили также, что мне неоднократно делали пластические операции, а я это скрываю. Зачем ведутся эти интриги?»

Правда, при этом Ольга Константиновна отмечала, что все офицеры и обслуживающий персонал были «обходительны, вежливы и внимательны с ней».

«Меня здесь балуют и выполняют все мои желания. Прислали лучшего парикмахера, вино, продукты: икру, лимоны… Достаточно было одного моего намека, что Оля (дочь — Авт.), оставшаяся в Берлине, может быть, нуждается в продуктах, как это уже урегулировали. У меня есть радиоприемник, цветы, духи, лучшие книги».

Все, написанное Чеховой, было явно рассчитано на ведомство Абакумова. Неужели «смершевцы» действительно уверовали в наивность женщины, которая на конспиративной квартире пишет дневник и надеется, что записи останутся тайной? Вряд ли она была наивным человеком. Да и дневниковые описания, согласитесь, больше похожи на описание жизни отдыхающего, чем на «скудный быт арестанта». Идет первый послевоенный май, а тут икра, лимоны… В конце июня 1945-го ее на самолете отправили назад, в Берлин.

Ольга Чехова (слева) на балу прессы. Берлин, 1939 год Ольга Чехова (слева) на балу прессы. Берлин, 1939 год

Расстались дружески: «Милый Виктор Семёнович (Абакумов — Авт.)! Пользуюсь случаем послать вам сердечный привет и благодарность за все». По информации Павла Судоплатова, Ольга Чехова «была передана на связь непосредственно Абакумову, ставшему в 1946 году министром госбезопасности. С Абакумовым она поддерживала личную переписку, находясь в Германии, вплоть до его ареста в июле 1951 года».

Свидетельство генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова кладет конец догадкам и объясняет многое — например, ту спокойную уверенность, с которой «любимица фюрера» ждет прихода Красной Армии. И вежливые допросы-беседы в Москве. Или историю с угоном ее спортивного автомобиля нашими солдатами («Машину вернуть, а виновных строго наказать!») и полную свободу передвижения по «советской зоне». Освобождение зятя, доктора Руста, из английского плена («Буквально из ничего мы чудом сооружаем ему маленькую клинику!») и даже открытие (со временем) фирмы «Косметика Ольги Чеховой», а также беспрепятственный переезд в западный Берлин.

«ШТУЧНЫЙ АГЕНТ»

Вскоре после того, как Чехова покинула Москву, начальник СМЕРШ в Германии генерал-лейтенант Вадис доложил в Центр, что «Ольга Чехова с семьей и принадлежащим ей имуществом» переселена в восточную часть Берлина — Фридрихсхаген, где поселилась в доме № 2 по улице Шпрее. Удивительна, надо сказать, эта докладная записка!

«После переселения непосредственно нами и через военного коменданта были удовлетворены следующие просьбы Чеховой: произведена уборка и частичный ремонт дома; отремонтированы две принадлежащие ей автомашины; снабжена продуктами питания в размере двухмесячных пайков; на всю семью выданы продовольственные карточки; организовано снабжение молоком; приобретен уголь для отопления; вручено 5 тыс. марок; выставлена охрана в составе трех человек… Чехова выражает глубокое удовлетворение нашей заботой и вниманием».

Генерал Георгий Утехин (1906-1987) Генерал Георгий Утехин (1906-1987)

Эти и некоторые другие сведения содержались в папке, врученной руководителем пресс-бюро СВР генералом Юрием Кобаладзе 20 ноября 1996 года Книпперу Андрею Львовичу, племяннику Ольги Константиновны. В прилагаемом письме было добавлено: «Мы еще раз подчеркиваем, что каких-либо сведений, что Ольга Константиновна Чехова и ваш отец являлись агентами НКВД, у нас нет».

А вот мнение ветерана разведки и контрразведки, высказанное на страницах газеты «Аргументы неделi» летом 2006 года. «Когда пресс-служба СВР заявляет, что у них в архивах нет материалов о причастности Ольги Чеховой к советской разведке, это — чистая правда. В СВР таких материалов действительно нет. Их надо искать в других архивах», — полагает полковник Станислав Лекарев.

К слову, в юности, вернувшись из первой командировки в Англию, Лекарев стажировался у Кима Филби и Джорджа Блейка. Он — обладатель диплома об окончании аспирантуры при университете английского города Лидса (1967 г.). Кандидат исторических наук, доктор философии. Был помощником начальника Второго главка КГБ СССР. Почётный сотрудник госбезопасности.

«То, что Чехова была связана с нашими спецслужбами, у меня лично сомнений не вызывает, — писал он. — Женщина из близкого окружения Гитлера. Здесь у нее родственники (можно держать на крючке). Что вы думаете, Берия — идиот? Упустит такую возможность? Но надо понимать, в каком качестве Чехова могла использоваться.

Конечно, она не была агентом в буквальном смысле слова. Глупо требовать от кинозвезды узнать дислокацию дивизий. Обычно такие фигуры используются в качестве «источника информации, находящегося на связи с высшим руководством» (Серго Берия, вспомним, пишет, что Чехова работала непосредственно на его отца). Такой «источник» может быть осведомлен, например, об интригах лидеров страны пребывания, их личных проблемах.

Что реально Чехова могла сообщать? До войны — какие-то слухи, сплетни… Тоже полезно — если работает мощный аналитический аппарат, и подобные сведения элементом мозаики дополняют общую картину. Но после 22 июня наша агентура была задействована на добыче военной информации, гораздо более нужной. Кроме того, тогда у нас в Берлине были проблемы со связью, и вряд ли каналы загружались ради второстепенных данных».

Другой вариант, по мнению полковника Лекарева: «Чехова — «штучный агент разового использования». От таких вообще не требуют информации: живи, внедряйся, когда надо — обратимся. Похоже, так и было — не зря именно ее думали использовать для покушения на Гитлера: через Чехову намечался подвод к фюреру нашего боевика Миклашевского. Но Сталин сам отменил операцию: Германия была уже обречена, убийство Гитлера стало нецелесообразным.

Потом война кончилась. Что делать с Чеховой? Человек в меру сил с нами сотрудничал, когда обратились — не подвел. Пользы особой не принес, но его вины в этом нет. Проверили — отпустили. Конечно, все было обставлено элегантно: не просто допрос у следователя, а специальный самолет, конспиративная квартира в Москве… Однако ведь и женщина роскошная, а Абакумов, похоже, имел к ней свой, сугубо мужской интерес», — подытожил полковник Лекарев.

Виталий Вульф тонко заметил, что в Ольге Чеховой «…каким-то чудом сохранялись красота, русская широта натуры и неизъяснимая жесткость. Она как бы вела безмолвный диалог с собственной судьбой, которой всегда распоряжалась сама. Никто не умел, как это умела она, прямо смотреть в глаза и скрывать истину». Логично.

«НА ДОПРОСАХ ОНА ВЕЛА СЕБЯ МОЛОДЦОМ…»

В огромном массиве литературы, посвященной Ольге Чеховой, преимущественно переписывающей друг друга, без каких-либо попыток осмысления и сопоставления, особое место занимает свидетельство Серго Гегечкори — сына Лаврентия Берии.

Берлин современный и 1945 года. Фотореконструкция. Проект «Связь времен» Берлин современный и 1945 года. Фотореконструкция. Проект «Связь времен»

Книга «Мой отец — Лаврентий Берия» была издана в 1994 году.

«Каждая группа, каждая резидентура стремится первой дать результат, вот и накладки, приводящие к провалу, — пишет Серго Гегечкори. — Так ведь и с Ольгой Чеховой получилось. «СМЕРШ» просто влез туда, куда не следовало…

Когда отец узнал, что задержана немецкая актриса Ольга Чехова, поинтересовался, что Абакумов собирается с нею делать и какие компрометирующие эту женщину материалы есть у военной контрразведки. «СМЕРШ» какими-либо данными для ареста Чеховой не располагал.

— В таком случае, — сказал отец, — ее следует отпустить, пусть уезжает в Германию…

И Чехова действительно уехала в Германию. Насколько знаю, и она сама, и ее дочь были неплохо обеспечены и в Союз не возвратились.

Ольга Чехова была связана сотрудничеством с моим отцом много лет. Я знаю, кто ее вербовал, и на каких основаниях это делалось, но не считаю себя вправе говорить о таких деталях из биографии разведчицы. Могу сказать лишь, что в отношении Ольги Чеховой не было допущено никаких провокаций, и работала она на советскую стратегическую разведку отнюдь не из материальных соображений.

Ее вклад в успехи нашей разведки переоценить трудно. Ольга Константиновна была поистине бесценным источником информации, которым не зря так дорожил Берия. Даже в своих мемуарах, изданных в ФРГ, она ни словом не обмолвилась о своей другой (главной) жизни. А ведь еще осенью сорок пятого в западной печати ее называли «русской шпионкой, которая овладела Гитлером», «королевой нацистского рейха» и даже писали, что в Москве ее принимал Сталин и наградил орденом Ленина. Это не совсем так. За работу в разведке Ольгу Чехову действительно отблагодарили, обеспечив ее материальное благополучие, но орденом не награждали. А подозрения, что она работала на Советский Союз, так и остались на Западе всего лишь подозрениями, не больше», — подчеркивает Серго Гегечкори.

Тут нужно сразу расставить все точки над «i». Книга сына Берии вызвала много вопросов, в том числе по линии ветеранов внешней разведки. Было поставлено под сомнение его свидетельство относительно работы Ольги Чеховой на «стратегическую разведку», равно как и само существование последней.

Как справедливо указывают критики, Лаврентий Берия не мог делиться с сыном сведениями, относящимися к категории государственных секретов. Не мог и, безусловно, не посвящал его в «святая святых». Тогда откуда «дровишки»?

Полковник Зоя Рыбкина во время пребывания в Воркуте Полковник Зоя Рыбкина во время пребывания в Воркуте

Следует отметить следующее. Во-первых, Серго Берия, ставший не по своей воле Гегечкори (фамилия его матери), работал в системе госбезопасности. В 1941 году он был зачислен в Центральную радиотехническую лабораторию НКВД. С началом войны был определен в разведшколу, получил радиотехническую специальность и в звании техника-лейтенанта начал службу. Выполнял ряд ответственных заданий (в 1941 году — Иран, Курдистан, в 1942 году — Северо-Кавказская группа войск).

В октябре 1942 года Серго Берия направляется на учебу в Ленинградскую военную академию связи имени С. М. Будённого. За время учебы отзывался для выполнения специальных заданий (в 1943-1945 годах — Тегеранская и Ялтинская конференции глав государств антигитлеровской коалиции, затем 4-й и 1-й Украинские фронты). Награжден орденом Красной Звезды и медалью «За оборону Кавказа».

После войны Сергей Лаврентьевич работал по линии разработки зенитно-ракетного вооружения. За успешное выполнение правительственного задания по созданию новых образцов вооружения (ракетная система «Комета») был награжден орденом Ленина и удостоен Сталинской премии.

После смерти Берии сына арестовали и содержали в одиночной камере в Лефортове, а затем в Бутырской тюрьме. Он был лишен воинского звания и научных степеней. Но это уже другая история.

Главное заключается в том, что Сергей Берия не был чужим для судоплатовского круга ветеранов НКВД-МГБ. Он был вхож в него (после возвращения из административной ссылки) и именно от некоторых бывших сотрудников отца, в частности от П. А. Судоплатова, узнал ту информацию по Ольге Чеховой, которую частично, без имен, обнародовал в своей книге.

Также не выдерживает критики утверждение, что Серго Гегечкори «списал» сведения по Ольге Чеховой у П. А. Судоплатова. Дело в том, что мемуары Павла Анатольевича вышли позже, в то время как книга «Мой отец — Лаврентий Берия» увидела свет в 1994 году, а сама беловая рукопись уже существовала к 1992 году.

Во время войны она никогда не выступала на Восточном фронте Во время войны она никогда не выступала на Восточном фронте

«Есть все основания утверждать, что тогда, в Москве, талантливая актриса просто играла и с военной контрразведкой «СМЕРШ», и с органами безопасности, — отмечает С. Гегечкори. — История с дневником и его «секретным изъятием» лишнее тому подтверждение. Все, что писала Ольга Чехова, было рассчитано на людей из ведомства Абакумова…

На допросах она вела себя молодцом. Во всяком случае, даже Абакумов, начальник Главного управления контрразведки — заместитель наркома обороны, о том, что задержанная в зоне советских оккупационных войск гражданка Германии Ольга Чехова является советской разведчицей, так никогда и не узнал. Что уж говорить об остальных…

Меня нисколько не удивляет, что органы государственной безопасности бывшего Союза, а ныне России не смогли подтвердить причастность Ольги Чеховой к деятельности советской разведки. Наверняка таких документов нет. Объяснение простое: мой отец ни тогда, в сорок пятом, ни позднее решил ее не раскрывать. Случай, должен сказать, довольно типичный. По картотекам органов государственной безопасности не проходили — знаю это совершенно точно — сотни фамилий. Отец считал, что «настоящего нелегала через аппарат пускать нельзя».

Это была общепринятая система советской стратегической разведки, которую в течение 15 лет возглавлял отец. В ГРУ, НКГБ-МГБ-КГБ всегда было иначе: там — «бухгалтерия», что нередко вело к провалам очень ценных агентов. Достаточно было оказаться в одной из зарубежных резидентур предателю — и вся агентурная сеть оказывалась в руках противника. Примеров подобных в истории советских спецслужб немало, к сожалению…

У англичан, кстати, тоже подобная система существовала: одни агенты проходили через «бухгалтерию», другие — нет. Нетрудно догадаться, кто из разведчиков ближе к провалу…

У отца, знаю, был целый ряд людей, которым он абсолютно доверял. Они-то и поддерживали связь с такими разведчиками, как Ольга Чехова. Утечка информации, даже проникни агентура противника в ГРУ или НКГБ-МГБ, была абсолютно исключена», — пишет Сергей Лаврентьевич.

Поскольку связь Ольги Чеховой с советской разведкой авторитетно и недвусмысленно подтверждена П. А. Судоплатовым, включая соответствующий фрагмент записанного на видео интервью с ним, то не верить тому, что сообщил Серго Гегечкори, нет никаких оснований.

РАЗГОВОР НА ВОРОБЬЁВЫХ ГОРАХ

Однако не только сын Берии, но и один из сыновей П. А. Судоплатова пролил свет на эту «темную шпионскую историю». По счастливой случайности удалось узнать следующее.

Актриса Ольга Погодина в роли О. К. Чеховой. Сериал «Легенда об Ольге» (2009 год) Актриса Ольга Погодина в роли О. К. Чеховой. Сериал «Легенда об Ольге» (2009 год)

— В свое время мне довелось познакомиться с одним из двух сыновей Судоплатова — Анатолием Павловичем, ученым-демографом, доктором экономических наук, «заслуженным профессором МГУ», а также публицистом и автором публикаций по истории советских органов безопасности, — рассказывает главный редактор газеты «Спецназ России» Павел Евдокимов. — Мы познакомились в год столетнего юбилея легендарного Ильи Григорьевича Старинова, сошлись на этой почве. А в 2002 году мы, в нашей редакции, готовили публикацию, посвященную Ольге Чеховой, и на эту тему у нас с Анатолием Павловичем состоялся предметный разговор.

Я приехал к нему на Воробьёвы горы, в МГУ, и мы вышли на улицу и ходили вдоль здания, обсуждая эту тему. По его словам, собственно «дела Чеховой» нет в Службе внешней разведки. Как он сказал, если что и сохранилось, то искать нужно в МВД, поскольку после смерти Сталина МГБ и МВД в марте 1953 года были объединены в одну структуру под руководством Берии.

Тогда, в 1953 году, остро встал вопрос о судьбе Германии, и Берия считал, что нейтральная Германия с коалиционным правительством будет гораздо полезнее для Советского Союза, нежели разделенная на две неравные части. План Берии предполагал использование немецких контактов Ольги Чеховой и некоторых других лиц.

К этому делу планировалось подключить бывшего члена Коллегии МГБ генерала Утехина, с которым Ольга Константиновна поддерживала личный контакт по поручению Абакумова в 1945-1951 годах. Но Утехин, переживший избиения в тюрьме, был… не в том состоянии, чтобы ехать в Берлин. В 1951 году его арестовали по обвинению в антисоветской деятельности, вредительстве, участии в заговоре по «делу Абакумова». И освободили весной 1953-го, назначив заместителем начальника 4-го управления МВД СССР.

Вот тогда в Берлин на встречу с Чеховой вылетала Зоя Рыбкина — в будущем широко известная детская писательница Воскресенская, а в то время начальник немецкого отдела разведывательного управления МВД СССР. Потому, как подчеркнул Анатолий Павлович, если какие следы и остались, то разве что в архивах МВД. Насчет же связей Ольги Чеховой с нашей разведкой, то у Анатолия Судоплатова (помогавшего, кстати, отцу в подготовке мемуаров) сомнений на этот счет не было, — заключает Павел Евдокимов.

Берия, который вынашивал план объединения двух Германий, предполагал использовать Чехову для переговоров с канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром. В связи с этим, по свидетельству П. А. Судоплатова, 26 июня 1953 года состоялась встреча Ольги Чеховой и начальника немецкого отдела внешней разведки Зои Рыбкиной-Воскресенской, будущей писательницы.

По иронии судьбы в этот же день был арестован сам Берия, затеявший эту «операцию», а вслед за ним и генерал Судоплатов, «бок о бок» с которым Воскресенская проработала два десятка лет, в том числе и на нелегальном положении.

ЭЛИКСИР ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ

Ольга Чехова рассталась со сценой в 1962 году, сыграв последний раз в пьесе Оскара Уайльда «Веер леди Уиндермир». В кино снималась до 1974 года — это был 22-й послевоенный фильм (всего 140 кинолент — Авт.). В сознании старого немецкого поколения она так и осталась звездой экрана, вокруг которой было много выдумок и слухов, даже, по мнению поклонников актрисы, «возмутительных», таких, например, как утверждение, что она — «двойной агент Сталина и Гитлера».

Ольга Чехова осматривает бомбардировщик «Юнкерс» Ju-87 во время посещения немецкой авиачасти Ольга Чехова осматривает бомбардировщик «Юнкерс» Ju-87 во время посещения немецкой авиачасти

«В лондонском журнале «Пипл» всплывают первые слухи о моей якобы шпионской деятельности. Правда, «Пипл» оставляет вопрос открытым — работала ли я на Гитлера или на Сталина или же на обоих сразу… Немецкие газеты подхватывают «сенсационное сообщение». Я мешками получаю письма с угрозами, к тому же теперь еще и пущен слух, будто я награждена орденом Ленина. На улице ко мне подбегает молодая девушка, плюет в лицо и кричит: «Вот тебе, изменница!»

…В 1964-м Чехова засобиралась в Москву вместе с дочерью Адой и внучкой Верой и написала старым мхатовским друзьям о том, что собирается приехать «совсем по-домашнему», заказать апартаменты в «Национале». «Со мной будут только секретарь, доктор и массажист…» Что хочет посетить могилы «дяди Антона и тети Оли» и повидать друзей юности Аллу Тарасову и Павла Маркова (ведущий театральный критик — Авт.).

Алла Константиновна Тарасова (народная артистка СССР, лауреат пяти Сталинских премий — Авт.) испугалась одного упоминания имени Чеховой, и в Берлин полетело письмо о том, что «еще не время приезжать». Ольга Константиновна перестала писать, более того, когда по радио или телевидению шли сообщения из СССР, всегда тут же выключала их. В 1977 году предприняла еще одну попытку (оформлением документов занималась секретарь и доверенное лицо актрисы Ингрид-Зинаида Ингербергс — Авт.) приехать на Родину, прислала все необходимые бумаги, но разрешение не было получено.

В 1962 году немцы присудили Чеховой премию «За многолетний вклад в немецкое кино», а в 1972-м федеральный президент Густав Хайнеман вручил ей высшую награду ФРГ — крест «За заслуги».

…Завершив свою кино- и театральную карьеру, Ольга Константиновна задумалась: «Что же остается? Роли комических старух или уход из профессии? Незаметно исчезнуть с киноэкранов, уехать за границу — в качестве компаньонки или экономки?» И она решается на, казалось бы, совершенно новое дело.

В 1965 году (по другим сведениям, в 1955 году — Авт.) она открыла фирму «Косметика Ольги Чеховой» («Olga Tschechowa Kosmetik OHG»), дела которой сразу пошли более чем успешно. Этому предшествовало новое амплуа — «хозяйка косметического салона».

Энергичная актриса продала последние украшения и ценные вещи — в том числе подарки Гитлера и Геринга. Сняла квартиру в центре Мюнхена, оборудовав ее под салон. Сама спала в крохотной комнатке рядом с кухней, на которой собственноручно готовила кремы, лосьоны и маски. Сначала приходили только восторженные поклонники, привлеченные громким именем хозяйки. Но постепенно салон стал популярным: клиентки свято верили в то, что семидесятилетняя женщина, сохранившая красоту, — годы, казалось, не были властны над ней! — подскажет и им секрет вечной молодости.

Сестра Ада писала об Ольге: «Ее здесь называют женщиной, которая изобрела вечную молодость. Красива, молода, лет на 35, не старше…» И сейчас женщины всего мира следуют ее мудрому совету: «Сначала нужно почистить кожу, а уж потом туфли».

В своих мемуарах Чехова писала: «Итак, в шестьдесят лет еще раз начинаю все сначала… Я продаю свой дом и переезжаю из Берлина в Мюнхен. В центре баварской столицы открываю свой первый косметический салон. Что у меня есть? Знания в косметологии, почерпнутые в Германии и за границей; брюссельский диплом, диплом «Universitе de Beaut» в Париже, слушание лекций в университетах Берлина и Мюнхена, обстоятельные беседы с известным русским биологом профессором Богомольцем, который дал мне дополнительный толчок к поиску собственной рецептуры. Кроме того, у меня немалый опыт практического лечения и консультаций: друзья и знакомые часто оказывались испытуемыми и «подопытными кроликами» для приготовленных мной собственноручно кремов и масок. Мой метод популярен и среди молодых людей, у которых возрастные проблемы с кожей». Таким образом, уже при подготовке своего мюнхенского салона Чехова чувствовала себя довольно уверенно. Косметологи замечают, что ««шефиня» разбирается в их ремесле».

Сын Лаврентия Берии — Сергей Гегечкори с женой и дочерью Сын Лаврентия Берии — Сергей Гегечкори с женой и дочерью

Она по-прежнему выглядела гораздо моложе своих лет, тщательно ухаживала за своей кожей, сама для себя разработала серию косметических масок и диету. Верила в целебные свойства чесночного сока, «эликсир вечной юности». Кстати, о самой Ольге поклонники поэтично утверждали, будто природный запах ее кожи напоминал «аромат земляники и березовых листьев».

«…После ужина просматриваю почту, — вспоминала Чехова. — Несколько писем от друзей, большинство от незнакомых людей, молодых и пожилых, которые поверяют мне свои большие и малые заботы: морщины и морщинки, одиночество, опустошенность, пресыщенность, проблемы брака, страх бытия… Я делаю пометки на полях для ответа. Для одной молодой женщины в депрессивном состоянии помечаю: «Каждую секунду, минуту и час, прожитые вами без счастья, вы потеряли безвозвратно…»»

Заработав достаточно денег, Ольга Константиновна распрощалась с салоном и в 1965 году открыла свою собственную фирму «Косметика Ольги Чеховой». Кстати, английский историк Бивор считает, что фирма была основана на «деньги Москвы». Фирма Чеховой выпускала широкий ассортимент декоративной и «уходовой» косметики, все ее линии, без исключения, пользовались повышенным спросом. Пик своей популярности компания переживает в конце 60-х — начале 70-х годов.

Именно тогда выходят, ставшие настоящей легендой, ароматы линейки Chapitre (особенно мужской — в причудливом искривленном флаконе). А также знаменитые Annonce, Nancy, Theoreme, Duschenka и другие. Всего в арсенале было около десяти достойных ароматов. Надо заметить, что фирма процветала и после смерти ее основательницы. Правда, принадлежала не потомкам Чеховой, а ее партнерше по бизнесу, оказавшейся особой куда более деловой, чем внуки Ольги Константиновны Вера и Михаил.

«ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА»

Через год, в 1966 году погибла в авиакатастрофе дочь Ольги. Самолет Convair CV-440 Metropolitan компании Lufthansa совершал перелет из Франкфурта в Гамбург, но во время остановки в Бремене в момент захода на посадку произошли сбои, следствием которых стало его крушение в двухстах метрах от посадочной полосы. Погибли 43 пассажира (из 53 — Авт.), в том числе и Ада Чехова — она похоронена на кладбище Грэфелфинг, недалеко от Мюнхена. Ее детей, Веру и Михаила, воспитала бабушка, Ольга Константиновна Чехова.

О. К. Чехова c дочерью Адой (слева), 1939 год О. К. Чехова c дочерью Адой (слева), 1939 год

«…Ада в этот момент влюблена по уши и убеждена, что уж на этот раз счастье ее будет длиться вечно. Хиромантка оказалась права. И все же все замужества Ады не оставят в памяти тяжелого следа, хотя едва ли можно было бы делать более непредсказуемый выбор мужей: кинооператор Франц Ваймайр, дамский врач Вильгельм Руст (от него у нее будет дочь Вера, которая станет актрисой) и боксер Конни Ракс. В этом браке появится сын Миша (стал художником-графиком, по другим сведениям, архитектором — Авт.) …

И еще в одном оказалась права хиромантка. «После сорокалетия вашей дочери угрожает опасность в бесконечности», — предсказывает она.

С тех пор я беспокоюсь всякий раз, когда Ада садится в самолет. Утром рокового дня она говорит мне:

— Я ничего не могу с этим поделать — каждый раз перед полетом во мне рождается страх. Хотя переношу я его хорошо. У меня просто плохое предчувствие…

— Тогда не лети, ради Бога! — заклинаю я ее.

Несколькими часами позднее самолет разбивается.

Когда я узнаю ужасную весть, со мною не происходит ничего того, что обычно в таких случаях бывает с человеком и чего опасаются мои друзья, поскольку знают, как близки мы были с Адой: я не теряю сознания, внешне — в обычном понимании — не потрясена. Лишь немногие, самые близкие, знают: моя внутренняя связь с Адой не оборвана ее смертью, да, нисколько. Я, как и прежде, слышу ее чистый звонкий голос, слышу ее радостное «зайчик» (так с детских лет она звала меня), слышу его днем, но еще чаще — по ночам в сновидениях…»

Она часто вспоминала одно из писем Вальтера Йепа, погибшего в 1941 году: «А смерть, моя душа, душенька… это смерть, физическая смерть, не более того, наши же души — не умирают…»

В истории любви Ольги и Йепа, помимо художественных подробностей, присутствует и некая тайна, коими полна жизнь нашей героини: среди выдающихся асов Люфтваффе не так-то легко найти человека с именем, указанным в мемуарах — Вальтер Йеп.

Некоторые исследователи считают, что Чехова звала возлюбленного прозвищем, образованным от его настоящей фамилии, и делают вывод, что честь покорения сердца Ольги Чеховой принадлежит знаменитому летчику-истребителю Герману-Фридриху Йоппину (четвертое место в списке асов «Люфтваффе»), который был награжден Рыцарским Крестом с Дубовыми листьями. Он был сбит и погиб в августе 1941 года на Восточном фронте, в районе Брянска.

Но если сравнивать факты биографии Йоппина с письмами Йепа, несовпадения становятся очевидными.

В 1970 году О. К. начала писать мемуары — полные неясностей, неточностей, недоговоренностей и, конечно, фактов… Опубликовала две книги воспоминаний и руководство по косметике и здоровому образу жизни.

А ушла, как и жила — актрисой. 9 марта 1980 года Чехова, часы жизни которой «всю жизнь шли иначе», чувствуя, что наступают последние минуты, позвала внучку и прошептала пожелание… Вера поднесла бабушке бокал шампанского, который оказался последним в ее жизни. Ольга Чехова выпила его и, сумев произнести «жизнь прекрасна», отошла в иной мир.

Помнится, в 1904 году шампанского перед смертью просил Антон Павлович Чехов… Кстати, Ольга, пока могла передвигаться самостоятельно, каждый год 15 июля (день смерти А. П. Чехова) приезжала в местечко Баденвайлер, где много лет назад скончался ее «дядюшка Антоша», как она ласково называла писателя.

Ольга Константиновна умерла в возрасте почти восьмидесяти трех лет в 1980 году от рака головного мозга. Как известно, она была этнической немкой, крестили ее по лютеранскому обряду, но похоронить себя она завещала по русскому православному обряду, с отпеванием. Родственники выполнили ее пожелание. Муж внучки Веры Вадим нашел русского священника… «Но отпевание превратилось в кошмарный фарс: священник пришел с магнитофоном, установил магнитофон рядом с гробом и включил кассету с записью церковного хора» (Е. Прокофьева. «Лучшие истории любви XX века»). Похоронена Ольга Чехова в Мюнхене на кладбище Оберменцинг.

В кругу родных. 1970‑е годы В кругу родных. 1970‑е годы

А вскоре после ее смерти по страницам мировых газет прошло сенсационное, ошеломляющее известие о том, что знаменитая Янтарная комната, похищенная немцами из России, спрятана в одном из бункеров Гитлера под кодовым названием «Ольга».

Внучка Вера Чехова-Руст стала актрисой, продолжая семейную традицию. Внук Михаил Ракс-Чехов покончил с собой вместе с женой в номере гостиницы в Париже.

Страшно читать о том предчувствии, которое охватило ее однажды при встрече с любимым внуком: ««Солдат Миша», двадцатилетний сын умершей дочери Ады, приветствует меня. Сейчас он служит в Люфтваффе, и у него краткосрочный отпуск. Мы выпиваем по чашке чаю. Он рассказывает мне о своей службе — не слишком много и не слишком охотно. Что-то есть в этом напоминающее Йепа. Миша — совсем другой тип, и все же… «Надеюсь, ему не придется нажимать на спусковой крючок», — думаю я…»

МИНУТЫ ТИШИНЫ

Глава окончена. Казалось бы, что еще? Однако, осталось чувство недосказанности — словно бы великие люди, жившие в великую и страшную эпоху и оставившие в ней заметный след, не договорили чего-то нужного, важного.

Павел Судоплатов отсидел пятнадцать лет, несмотря на многочисленные ходатайства старых чекистов. Лишь в 1991 году он был полностью реабилитирован Военной коллегией Верховного суда России.

В 1953 году единственный, кто не отрекся от него, была Зоя Рыбкина, вернувшаяся из Берлина с конспиративной встречи с Ольгой Чеховой. И разведчица не отказалась от своего начальника — на партийном собрании, где ее выдвинули в партком Управления внешней разведки, Зоя Ивановна взяла самоотвод, объяснив это тем, что с Судоплатовыми они с мужем дружили семьями.

Ее уволили «по сокращению штатов». До пенсии не хватало года, а приказ о двухлетнем пребывании в Китае, где Зоя Ивановна успешно выполняла ответственные задания Центра, не смогли «разыскать». Полковнику Рыбкиной предложили поехать в Воркутинский лагерь для особо опасных преступников на должность начальника спецотдела.

«Я провела в Воркуте около двух лет, — такими строчками заканчивает Зоя Ивановна свои мемуарные записки. — Воркута стала для меня большой жизненной школой. Я познакомилась с тысячами изломанных, исковерканных судеб. Видела и пыталась помочь тем, кто был наказан несправедливо. За работу в лагере я не получила наград или благодарностей. Никаких.

И сегодня со светлым чувством вспоминаю самый большой подарок, полученный мною. Это были два волшебных белоснежных кустика флоксов. Их вырастили для меня заключенные шахтеры и преподнесли мне зимою, принесли на квартиру в сорокаградусный мороз. Флоксы были уложены в старый каркас абажура и бережно закутаны в лагерные куртки. Таких душистых цветов белее воркутинского снега я никогда не встречала. Настоящая награда!»

В 1992 году ее не стало.

С театральным актёром Вальтером Янсеном, 1953 год С театральным актёром Вальтером Янсеном, 1953 год

К тому времени Ольги Чеховой уже двенадцать лет не было в живых, но в записках «Теперь я могу говорить правду», законченных в 1991 году, в год гибели Союза, Зоя Воскресенская не сочла возможным что-либо написать о своих контактах с бывшей примой Третьего Рейха. Как, впрочем, и о многом другом, что навсегда осталось с ней.

…В 1984 году внучка Ольги Чеховой — Вера, ставшая известной немецкой киноактрисой и прославившаяся своим бурным романом с Элвисом Пресли, решила снять документальный фильм «Чехов в моей жизни». Премьера «Tschechow in meinem Leben» состоялась в Мюнхене. Впоследствии она рассказывала, что бабушка не хотела, чтобы Верочка ехала в Москву, и отговаривала ее от этой поездки.

Перед смертью Ольга Константиновна почему-то боялась советской России и никогда не вспоминала о том, что делала в годы войны. Хотя Россия постоянно жила в ее душе: и акцент у нее остался, и дома она говорила по-русски. Чего же она боялась?

Быть может, той страны, которая убила Берию, выступавшего за единую и нейтральную Германию, арестовала Судоплатова, а затем той, что открылась миру после разоблачений 1956 года. Военная Россия — понятная ей — осталась в прошлом. На СССР времен Хрущёва и Брежнева она смотрела уже другими глазами.

Несмотря на все невероятные коллизии судьбы и потери, Господь даровал Ольге Константиновне счастливую и долгую судьбу. Вот поэтому завершить этот очерк я хочу словами Зои Рыбкиной-Воскресенской: «Как дорога человеку каждая минута такой тишины, когда не рвутся снаряды, не воют сирены, не полыхают зарева пожарищ, когда слышен звоночек велосипедиста на проселочной дороге, повизгивает пила лесоруба, журчит ручей. Тишина…Тишина — это мир, это жизнь, свет в окнах, цветы на земле…» 

 

 

 

 

Медиа